Адаптационные реакции

 

Данная статья  относиться к категории справочных, т.е. содержит много «трудной» для неспециалиста информации. Большинству людей я бы посоветовал дождаться статьи «Стрессовая адаптация», которая планируется к выходу примерно на 10 января. «Стрессовая адаптация» будет в более популярном изложении.

Для людей же, серьезно интересующимся совершенствованием организма, материал должен быть очень интересен и полезен.

 

Материал является конспектом книги Гаркави Л.Х., Квакина Е.Б., Кузьменко Т.С. «Антистрессорные реакции и активационная терапия». М.: Имедис, 1988 – 565 с.

Ее можно скачать здесь. 

 

Оглавление

1. Синхронизация биоритмов;

2. Передача информации излучением биоструктур;

3. Адаптационные реакции;

4. Уровни реактивности, или «этажи»;

5. Значение открытости системы

6. Дифференциальные характеристики адаптационных реакций;

7. Ареактивнсоть;

8. Активационная терапия;

9. Адаптационные реакции в старости;

10. Принципы дозировки лечебного воздействия;

11. Виды воздействий по изменению адаптационных реакций;

12. Воздействие магнитным полем;

13. Приложения.

 

---

 

1. Синхронизация биоритмов

Поведение живых систем не укладывается в рамки классической термодинамики - термодинамики линейных необратимых процессов, протекающих вблизи от состояния термодинамического равновесия.

В отличие от неживых систем, в которых, согласно второму началу термодинамики, происходит лишь снижение упорядочен­ности и, соответственно, рост энтропии, приводящей к нео­братимому равновесию, в процессе развития живых систем энтропия может не только расти, но и уменьшаться, т.е. они способны к производству негэнтропии.

Согласно Э.С.Бауэру (1935), для живых систем характерно состояние устойчивого неравновесия, при котором постоянно совершается работа против равновесия и строятся специфические для живого неравновесные структуры, обладающие так называемой свободной, или структурной, энергией. Это и обеспечивает сохранение неравновесности живой системы в условиях «выравнивающего» влияния окружающей среды.

Деятельность организма на разных уровнях его организации является совокупностью осцилляторов (систем, совершающих колебания, то есть показатели которых периодически повторяются во времени).

Чем более сложный интегративный характер имеет биологический процесс, тем длиннее его период, а часто­та соответственно, меньше. По мере снижения иерархического уровня частота колебаний увели­чивается. В организме наличествуют колебания в широком диапазоне частот — от 3x10¹¹ до 3х10¹⁷ Гц. Так,

- биофизические и биоэлектрические про­цессы характеризуются уже частотой от кГц до единиц Гц;

- биохимические: периодом от секунд до нескольких часов (единицы Гц до десятитысячных долей Гц);

- физиологические: от нескольких часов до нескольких суток (от миллиГц и меньше).

И огромное множество различных процессов организма, происходящих с разной частотой, нуждаются в синхронизации. Под синхронизацией, согласно современным представлениям, понимается установление и поддержание такого режима работы осцилляторов, при котором их часто­ты равны, кратны или находятся друг с другом в рацио­нальных отношениях. Синхронизация способствует устой­чивости системы, оптимизирует процессы переноса вещест­ва, энергии, информации и считается одним из важнейших факторов самоорганизации сложных систем.

 

Биоритмы и космос

Хотя биоритмы и являются самоподдерживающимися колебаниями, аналогичными автоколебаниям в неживых системах, т.е. являются эндогенными, они формировались в процессе эволюции под влиянием космической ритмики, которая опосредуется, главным образом, через ритмические вариации естественных электро­магнитных полей низких и сверхнизких частот.

Высказана гипотеза максимальной резонансности планет Солнечной системы и отмечено, что изменение полярности периодически появляющихся пятен на Солнце демонстрирует точный резонанс 1:2 (октава) маг­нитных и механических явлений. Анализ показал, что спектр гравитационных и акустических возмущений, создаваемых планетами, пред­ставляет собой наиболее совершенный консонантный ак­корд: частоты обращений планет и разности частот обраще­ний образуют спектр, построенный на основе «золотого сечения»: соотношениях частот 3:5 (соединение малой терции с октавой основного звука) и 5:8 (соединение боль­шой терции с октавой основного звука).

Спектр солнечного света соответствует дорийскому звуко­ряду, элементы таблицы Менделеева соответствуют чистому строю, так же соотносятся радиусы орбит планет, многие явления в зоологии, физиологии, ядерной физике, квантовой физике. Соотношение частот биоритмов создает некую «музыку» внутри организма.

В частности, границы нормы физиологических параметров человека относятся друг к другу по принципу золотого сечения и как числа ряда Фибоначчи.­

 

Синхронизация ритмов мозга

Необходимым и достаточным условием для сознания является когерентная (протекающая одновременно) электрическая активность определенного достаточно большого числа нейронов даже при отключенной внешеней сенсорной информации. Нейроны, избирательно реагирующие на одинаковый стимул обнаруживают сходные гамма-осциляции без фазового сдвига. Т.е., синхронизация нейронной активности является механизмом объединения клеток в ансамбль.

Ученые сегодня полагают, что способность улавливать звуковые резонансы является не специфической особенностью слухового анализатора, а соответствует био­ритмическим закономерностям работы различных подсистем организма. Так, спектральный анализ ЭЭГ обнаруживает пооктавное распределение некоторых биоритмов мозга (например, гамма- и бета-ритма), т.е. отличие последующего ритма от предыдущего в 2 раза.

Для справки: принцип построения музыкальных ладов (попросту говоря систему формирования нот) удобно объяснить на примере колебания струны. Так, струна, зажатая на половине длинны издаст ноту на октаву выше, чем целая струна. Зажатая на трети длинны – квинту, четвери – кварту.  При октавном переносе не происходит искажения мелодий, что объясняется способностью слуха обнаруживать кратные резонансы.

Ноты	до-2	ля	фа-диез	ре-диез	до-1
Частоты	625 Гц	550 Гц	460 Гц	388 Гц	326 Гц
Соотно­шения	2	4/3√2	2√2	4√2	1
	к4	к3	к2	к	1
	2	1,68	1,41	1,19	1

 

2. Передача информации излучением биоструктур

Информационные воз­действия – это такие, энергия которых значительно меньше той энергии, которая развивается в системе под их влиянием.

Итак, организм – это открытая колебательная система. Описано поведе­ние сложных открытых колебательных систем вдали от состояния равновесия. Оно рассматривает самоорганизацию как процесс образования диссипативных струк­тур, образующихся и сохраняющихся при рассеивании (диссипации) энергии.

Еще в 30-х годах нашего столетия было обнаружено, что живые клетки являются приемниками и передатчиками электромагнитного излучения  - от ультрафио­летового до инфракрасного, в том числе, эффективными поглотителями электромагнитного излучения в оптическом диапазоне, и могут его запасать надолго, а затем переиз­лучать. Эти свойства были замечены и в более длинновол­новом диапазоне - СВЧ. Было показано, что общая интенсивность эмиссии не связана с длиной волны, а зависит от физиологического состояния клеток. Кроме того, полагают, что излучаемый свет от каждого типа структур является когерентным, т.е. излучаются гармонические колебания, совпадающие по частоте. 

При этом когерентное высокочастотное излучение может быть реальной основой сетевой организации биосистем. Благодаря когерентности диссипативных структур «система ведет себя как единое целое и как если бы она была вместилищем дальнодействующих сил...»

Такие быстрые дальнодействующие связи не могут осуществляться не только гуморальным, биохимическим путем, но и нервным, так как подсчитано, что справиться с объемом информации, подлежащей передаче внутри такой сложной системы, можно лишь с помощью колебаний, имеющих, по меньшей мере, скорость света.

Крайне важно, что все эти осцилляции являются высоко чувствительными и способны к сильным реакциям в ответ на сверхслабые стимулы

 

Биофотонное излучение

Высококогерентное из­лучение (т.е. полевое состояние биоструктур), как наиболее быстрый (физический) канал связи внутри клеток, между клетками и тканями участвует в формировании состояний целого организма, осуществляя синхронизацию процессов.

Исследования по биологической люминесценции гово­рят о том, что поглощение и эмиссия когерентного излуче­ния внутри клеток служит для координации клеточных и субклеточных структур, и носителями информации в живых системах являются кванты электромагнитной информации, или биофотоны. Некогерентное же излучение вызывает хаос.

Способность организма излучать фотоны обусловлена особым состоянием макромолекул, которое определяется как «неравновесную молекулярную констелляцию». Биологическую систему рассматривают так­же, как «неравновесную фотонную констелляцию», в кото­рой биохимические процессы регулируются поступлением квантов с частотой фотоэффекта. Так называемый эффект дистант­ного взаимодействия клеток происходит в оптическом диапозоне.

Найдено, что клетки могут, получив сигнал светового диапазона, не переизлучать его, а запасать в виде энергии. За­пасенная энергия может использоваться в состоянии ареак­тивности без какой-либо внешней работы (ареактивность, или способность клетки сохранять устойчивый режим функционирования будет рассмотрена ниже). При этом эмиссия излучения будет способствовать еще лучшей синхронизации.

 

Физические каналы связи (существующие параллельно биохимическим) могут быть солитонно-голографическими, причем важнейшее зна­чение имеет волновой изоморфизм главных информацион­ных биополимеров: ДНК, рибосом и коллагена. Подчерки­вается, что такой способ передачи настолько энергетически выгоден организму, что является «почти даровым», т.к. использует естественное излучение живых структур. Полевая коммуникация (например, ДНК, рибосом и внеклеточного матрикса) может быть использована живой системой для волновой самоорганизации.

УФ-излучение, как митогенетическое, необходимо для про­лиферации клеток и синтеза пептидов различной сложности, причем квант УФ-излучения является не только сигналом, но одновременно и донатором энергии, а инфракрасное (ИК) излучение способствует синтетическим процессам на других, более высоких иерархических уровнях. Далее включается цепная реакция, направленная на синтез (ассимиляцию, построение неравновесных структур), т.к. пролиферирующие клетки, а также биохимические реакции являются источником следую­щих порций когерентного излучения.

Важно, что в оптическом диапазоне электромагнитных излучений (Зх10¹¹-3х10¹⁷) начинают проявляться одновременно волно­вые и корпускулярные свойства. Корпускулярно-волновой дуализм не может быть описан в рамках классической физи­ки и рассматривается квантовой механикой. На основании всего, что известно о свойствах организма как сверхсложной колебательной системы, можно полагать, что это положение справедливо и по отношению к живым системам.

 

Электромагнитное излучение

Кроме биофотонного способа передачи внутриклеточной и межклеточной информации также значим электромагнитный.  Как известно, орга­низм и его структуры продуцируют переменные электромаг­нитные поля, причем сами являются высокочувствитель­ными к ним. При взаимодействии внешних и внутренних ЭМП происходит формирование пространственно-временной мно­гомерной структуры биосистемы. Генерируя ЭМ поля и взаимодействуя с ними как с внешними, биосистема моду­лирует их по фазе, поляризации и частоте. Тем самым осу­ществляется первая «запись» структуры (функции) биосис­темы в ее собственных электромагнитных и акустических полях. Этот процесс многократно повторяется на разных уровнях и субстратах организма, способных запомнить волновой сигнал.

С помощью спектрального анализа обнаружено, что каждой молекулярной структуре соответствует уникальная частотная комбинация. Есть гипотеза, что частотные характеристики вещества сохраняются на квазикристал­лической структуре воды, которая может поглощать и эмитировать излучение на определенной частоте.

Так, свехразбавленные растворы, в которых отсутствуют молекулы растворенного вещества, характеризуются повышенным уровнем низкочастотных флуктуаций со спектром l/f. Эти флуктуации являются носителями долговремен­ной памяти, противодействующими больцмановскому хаосу, связанному с тепловым движением молекул. Феномен памя­ти растворителя основан на сверхнизкочастотной электро­магнитной модификации l/f-флуктуаций. Биологическое действие таких растворов авторы связывают с фундамен­тальной ролью l/f-флуктуаций в структурно-функциональ­ной организации живых систем.

 

Другие физические способы

Вероятно, могут быть и другие возможности, выра­жающиеся в использовании других физических феноменов. Так, постулируется наличие быстрой передачи сигналов между клетками и тканями с помощью ультракоротких импульсов (Красногорская Н.В., Малов В.П., Шелепин Л.А., 1982), по солитонно-голографическому каналу (Гаряев П.П., 1994), с помощью торсионных полей. Физическое поле, наз­ванное торсионным, т.е. полем кручения, генерируется, сог­ласно гипотезе А.Е.Акимова, В.Н.Шилова и др., классичес­ким спином, а также любым вращением тел. Предполагается, что торсионные сигналы распространяются со скоростью, значительно большей, чем скорость света и без переноса энергии, т.е., имеют именно информационное значение (Шипов В.Н., 1995; Акимов А.Е., 1995).

Наиболее важным поглотителем и эмиттером излучения в клетке считается двойная спираль ДНК, представляющая особый вид антенны (Morrel F., 1987; Рорр F., 1993). Инте­ресно, что последние работы отечественных ученых свиде­тельствуют в пользу волновой природы генома (Гаряев П.П., 1994), в котором содержится информация не только о пост­роении белковой молекулы, занимающая небольшую часть всей длины ДНК, но и о пространственно-временной программе будущего организма. Эта информация передается волновым путем с помощью солитонов — уединенных волн, в результате чего создается сначала голографический образ будущего объекта.

После формирования организма благодаря постоянному обмену информацией между внеклеточным матриксом и геномом, т.е., по современным представлениям — соединительной тканью, или мезенхимой (по Р. Фоллю), осуществляется регуляция роста и дальнейшего развития. Полагают, что информация передается по солитонно-голографическому каналу (Гаряев П.П., 1994). Таким образом, информация о том, как развиваться будущему организму, находится не только в хромосомах, но и в мезенхиме (Slavkin, 1973). Мезенхиму считают основной регулирующей системой (Pischinger А., 1990). Эта система является самой древней защитной системой и берет на себя первые защит­ные функции. Если она оказывается не в состоянии спра­виться с патологическим процессом, то вступает в ход иммунная система со всеми своими элементами.

Таким образом, физические каналы связи могут взять на себя необходимый для нормального функционирования организма перенос информации.

Это настолько важно, что беспрепятственное прохождение информации считают необходимым условием здоровья (Morrel F., 1987).

 

3. Адаптационные реакции организма

Выяснено, что в конкретный момент времени организм находиться в одном из «режимов синхронизации». Ключевым моментом отличия этих  режимов является сила регулирующих воздействий.

В здоровом организме и при адекватных внешних воздействиях регуляторные сигналы слабые, но их много. В случае нарушения этой «тонкой» регуляции, или чрезмерных внешних воздействиях организм переходит к более сильным регуляторным сигналам, но меньшим по количеству.

Режимы характеризуются разным уровнем возбуждения на раздражители и динамикой изменения ответа со временем. Поэтому Гаркави обозначила режимы синхронизации как «адаптационные реакции».

Способность организма к активному выбору опреде­ленной может реализоваться благодаря резонансному взаимодействию, когда частота внешнего фак­тора (так называемого «принудителя») является близкой или кратной частоте «колебателя», свойственной данной реак­ции, т.е., в первую очередь, частотам ЦНС, а также и всего организма как единого колебательного контура.

Причем найдено, что разные типы адаптационных реакций закономерно повторяются при увеличении действую­щего фактора на определенную величину (коэффициент ре­акции). Это  явно говорит о резонансном механизме их развития.

Коэффициент реакции - не случайная эмпирическая величина. Законы физиологии во многом сходны с законами музыкальной гармонии потому, что и те, и другие возникли в космической электромагнитной и гравитационной обстановке — то есть, вытекают из физики нашей Вселенной.

 

Нельзя не видеть, что концепция стресса адек­ватно описывает только патологические состояния. Попытки распространить ее положения на понимание всего спектра естественных реакций приводит либо к бессодержательному расширению понятия  «стресс», либо к тому, что аварийные, явно экстремальные приспособительные механизмы приходится трактовать как физиологическую норму.

Гаркави выделяет 4 адаптационные реакции: стресс, повышенная активация, спокойная активация, реакция тренировки.

Общая неспецифическая реакция, развивающаяся в ответ на разные по качеству слабые раздражители была названа реакцией тренировки, потому, что для ее длительного поддержания величину действующего фактора нужно постоянно увеличивать, что соответствует принципу тренировки.

Что касается реакции стресса, то она может быть представлена в двух видах – сначала это чрезмерная активация (переактивация), а затем наступает истощение.

 

Изучаемые неспецифические адаптационные реакции имеют околосуточный ритм. Первая, нервная фаза реакции уже через несколько минут вызывает, например, характерные для нее изменения лейкоцитарной формулы. Однако затем отме­чаются волнообразные фазные изменения многих показа­телей, в том числе лейкоцитарной формулы, и лишь через 6 ч реакция уже полностью сформирована при участии более медленного гуморального звена. Отследить сформировав­шееся состояние по сигнальному показателю можно только через 24 ч. Но уже через 6 ч после управляющего воз­действия развивается (на оставшиеся примерно 18 ч) какое-то более стабильное состояние. Вместе с тем, это часть реакции.

Однако это состояние все же трудно назвать полностью стабильным, т.к. за околосуточный период могут происходить неоднократные переходы с одного уровня реактивности на другой (на более низкий при появлении большей, чем обычно, нагрузки и на более высокий при отсутствии привычной нагрузки), но в пределах данной реакции. Поэтому в течение суток реакция — одна и та же, а состояние — меняется. Однако затем организм обычно возвращается на те уровни, которые ему свойствен­ны в данные период времени.

 

Адаптационные реакции имеют следующие общие признаки, которые имеют конкретное выражение и в морфо­логических, и в гистохимических, и в биофизических характеристиках тканей и клеток.

Тип реакции	Состояние клеток
Тренировка (слабая активация)	нет ни выраженных признаков стимуляции, ни угнетения, ни дегенерации
Спокойная активация	признаки умеренной стимуляции
Повышенная активация	признаки выраженной, но не избыточной стимуляции
Стресс-1 (переактивация)	признаки гиперстимуляции
Стресс-2 (истощение)	признаки угнетения и дегенерации

Прохождение информации

Как уже говорилось, одно из главных отличий между адаптационными реакциями – это нарушение в прохождении информации на стрессовых уровнях, и хорошее ее прохождения на уровнях спокойной и повышенной активации.

Митохондрии

Обеспечение клетки энергией осуществляется митохондриями. Чем эффективнее уровень аэробного энергообразования, тем система устойчивее и жиз­неспособнее.

При стрессе на низких уровнях реактивности (об уровнях см. ниже) митохондрии могут поддерживать интенсивное дыха­ние менее продолжительное время, чем в организме, которой находится в реакциях активации.

Сторонники гомотоксикологии считают активиза­цию цикла Кребса основным компонентом антисенильной терапии, т.к. это способствует продукции энергии и одно­временно синтезу аминокислот, стероидов, пуринов и пр. Однако у животных с преобладанием в течение жизни реакций акти­вации многие признаки старения отсутствовали и биохими­ческая коррекция не требовалась. Помимо изменений в организме, характерного для более молодого возраста, нужно отметить особенности анаболизма при этих реакциях: в фазу восстановления после действия раздражителя избыточный анаболизм обеспечивает возвращение не только до исходного уровня (точки), но и превосходя его, так же, как при физиологическом стрессе. Это создает накопление живой массы и структурной энергии, что, в свою очередь, способствует развитию негэнтропии, структурной упорядоченности, замедлению темпов старения, увеличению продолжительности жизни и замедлению тече­ния индивидуального биологического времени, т.е. развитию процессов самоорганизации.

Мембраны

Изменение зарядовой асимметрии клеточных мембран, через которое осуществляется регуляция автоколебательных про­цессов, является фундаментальным надмолекулярным механизмом развития адаптационных реакций организма

Биофизические показа­тели функциональной активности мембран: трансмембран­ный потенциал, микровязкость липидного слоя, степень восстановленности сульфгидрильных групп на поверхности мембран, Са-связываюшая способность поверхностного слоя — отражают характер обшей реакции, снижаясь по ме­ре чередования реакций в последовательности: стресс → слабая активация → спокойная / сильная активация → переактивация.

Комплексы изменений при разных адаптационных реакциях

С точки зрения «стандартных» медицинских наблюдений, о признаках общих неспецифических адаптацион­ных реакций можно судить по изменениям тимико-лимфатической системы, эндокринных желез и ЦНС.

Приведем основные данные: 

	Тренировка	Спокойная активация	Повышенная активация	Стресс
ЦНС	охранительное торможе­ние	умеренное физиологии, возбужде­ние	более выраженное физи­ологическое возбуждение	резкое возбуждение или запредельное торможение
АКТГ и ГК	верхн. полов, зоны нормы	нижн. полов, зоны нормы	верхн. полов, зоны нормы	выше нормы
Минерало-кортикоиды	нижн. полов, зоны нормы	верх, полов, зоны нормы	верхн. треть нормы и выше	ниже нормы
СТГ, ТТГ,  ГТГ	нижн. полов, зоны нормы	нижн. полов, зоны нормы	верхн. треть нормы и выше	ниже нормы
Щитовидная  и половые железы	нижн. полов, зоны нормы	верх, полов, зоны нормы	верхн. треть нормы и выше	ниже нормы (угнетение)
тимус, лимфоузлы, се­лезенка	нижняя половина зоны нормы	верх, полов, зоны нормы	верхн. треть нормы и выше	инволюция (ниже нормы)
ЖКТ: крово- излияния	нет	нет	нет	есть

 

Приложение: Графические образы адаптационных реакций

 

Роль количества лимфоцитов в разных адаптационных реакциях

Согласно Н.В.Васильеву, неспецифическая клеточная реакция в ответ на введение антигена является фундаментом, основой формирования специфического иммунитета.

Но имеются и данные, свидетельствующие о глубокой внутренней связи адапто- и иммуногенеза. «Не удалось найти таких клеточных звеньев лимфоидной ткани, которые реагировали бы только на антиген и не отвечали на неантигенное воздействие». Относительное количество лимфоцитов оказывает регулирующие воздействие на ряд неиммунных функций орга­низма: от физиологической регенерации до роста и развития организма в целом.

А.Подколзиным и В.И.Донцовым (1995) была сформулирована гипотеза о том, что лимфоидная система является регулятором пролифе­рации соматических клеток. В связи с инволюцией тимуса и изменением соотношения популяций Т-лимфоцитов резко нарушается регуляторная роль лимфоцитов в пролиферации, результатом чего является характерное для старения снижение интенсивности самообновления тканей. В соответ­ствии с этой теорией, первоначально нарушаются функции гипоталамуса.

Тимические пептиды (препарат «тималин») являются же эффективным геропротектором.

По исследованиям, одноименные реакции на малые и большие по абсолютной величине действующие факторы отличались по лейкоцитарной формуле друг от друга: на малые — не имели элементов отличия от физиологической нормы, на большие (по абсо­лютной величине) — имели отклонения от нормы, которые мы назвали  «элементами напряженности». 

Возрастные показатели адаптационных реакций по процентному содержанию лимфоцитов составили:

возраст	Стресс (истощение)	Тренировка   (слабая активация)	Спокойная активация	Повышенная активация	Пере- активация
3-5 лет	<29.5	29.5-37.5	38.0-45.0	45.5-57.0	> 57
6-9 лет	<25	25.0-32.0	32.5-40.0	40.5-51.0	> 51
10-13 лет	<23	23.0-30.0	30.5-38.0	38.5-48.5	>48
14-16 лет	<20.5	20.5-28.5	29.0-36.0	36.5-46.5	>46
взрослые	<20	20.0-27.5	28.0-34.0	34.5-4.0	>44

 

Для исследования качественных характеристик клеток крови определяли активность дегидрогеназ лимфоцитов, являющихся показателями функционального состояния клет­ки и коррелирующих с активностью многих подсистем организма.

Исследовали следующие ферменты: сукцинатдегидрогеназу (СДГ), уро­вень активности которой отражает интенсивность работы цикла Кребса; лактатдегидрогеназу (ЛДГ), уро­вень активности которой характеризует интенсивность гликолитических процессов; а-глицерофосфатдегидрогеназу цитоплазматическую и митохондриальную (а-ГФДГцит, а-ГФДГмит), уровень активности которых характеризует сопряженность процессов дыхания и гликолиза. Кроме того, активность а-ГФДГ в настоящее вре­мя рассматривают как показатель активности гена иммун­ного ответа.

При стрессе снижена активность СДГ и в разной степени повышена активность ЛДГ, т.е. отношение ЛДГ/СДГ всегда увеличено; активность а-ГФДГцит и -ГФДГмит либо не изменена, либо повышена (особенно а-ГФДГцит).

При реакции слабой активации активность СДГ, ЛДГ и а-ГФДГцит — в пределах нижней половины зоны нормы, а-ГФДГмит — несколько выше.

 

Наименьшие значение Т-лимфоцитов, В-лимфоцитов и альбумино-глобулинового коэффициента при наибольшем уровне фибриногена отмечались при стрессе, противополож­ные соотношения — при антистрессорных реакциях, осо­бенно повышенной активации.

Исследование адаптационных реакций на курорте показало, что ухудшение состояния (обострение) происходило всегда на фоне самого низкого уровня лимфоцитов для данного больного.

Исследовалась аутофлора кожных покровов как один из показателей резистентности. Наименьшее число патогенных коло­ний, вплоть до полного их отсутствия, отмечается при реакции активации, особенно повышенной.

Кроме того, для характеристики функциональной ак­тивности форменных элементов крови исследовался уровень биогенных аминов. При реакции тренировки наблюдалось относительно высокое содержание гистамина в форменных элементах периферической крови при довольно низком уровне серотонина.

 

Значение лейкоцитарной формулы

Можно соотнести острый стресс, со свойственным ему лейкоцитозом, например 10х10⁹, и лимфопенией, например 15%, и реакцию активации с общим числом лей­коцитов 5x10⁹ и 30%-ным содержанием лимфоцитов. В обоих случаях абсолютное число лимфоцитов одинаковое.

Процентное содержание лимфоцитов характеризует тип реакции, а остальные элементы лейкоцитарной формулы — физиологичность или напряженность антистрессорных реак­ций и тяжесть стресса или переактивации.

Уровень синхронизации отражается уже в сигнальном показателе реакции — лейкоцитарной формуле, параметры которой отражают функциональную активность различных подсистем организма.

Хорошая корреляция найдена между лейкоцитарной формулой и тестом Р.М.Баевского – ЧСС.

 

Критерии адаптационных реакций по сигнальным показателям   лейкоцитарной   формулы у людей таковы:

Реакция тренировки. Число лимфоцитов в пределах ниж­ней половины зоны нормы: 20-27,5%; для ненапряженной тренировки высоких УР число сегментоядерных нейтрофилов — в пределах верхней половины зоны нормы, число остальных форменных элементов — в пределах нормы, число лейкоцитов - от 4 до 7х109.

Реакция спокойной активации (РСА): Число лимфоцитов — в пределах верхней половины зоны нормы: 28-33,5%; для РСА высоких УР число сегментоядерных нейтрофилов — в пределах нижней половины зоны нормы, остальных форменных элеметнов — в пределах нормы, лейкоцитов от 4 до 6,5x109.

Реакция повышенной активации (РПА): число лим­фоцитов выше нормы — более 33,5% и до 40-45% (индиви­дуально); при ненапряженной РПА число сегментоядерных нейтрофилов — ниже нормы, остальных форменных элемен­тов — в пределах нормы, лейкоцитов от 4 до 6x109.

Острый стресс. Как известно из работ Г.Селье, острый стресс характеризуется лейкоцитозом, анэозинофилией, лимфопенией и нейтрофилезом. Наблюдения позволили определить примерные количественные параметры острого стресса у человека: число лимфоцитов — менее 20%; число сегментоядерных нейтрофилов - выше нормы, палочкоядерных — норма и выше, эозинофилов — 0, моноцитов для стресса не очень низких УР — норма и выше, лейкоцитов — более 7х109.

Хронический стресс. Число лимфоцитов - менее 20%, для не напряженного стресса не высоких УР: сегменто­ядерных нейтрофилов - выше нормы, палочкоядерных - норма и выше, число эозинофилов может быть и малым (до 0), и нормальным, и выше нормы, моноциты - в пре­делах нормы или ниже, или выше, число лейкоцитов может быть и снижено, и повышено, и в пределах нормы.

Переактивация. Число лимфоцитов — более 40% или бо­лее 45% в зависимости от индивидуальных особенностей, сег­ментоядерных нейтрофилов - ниже нормы, другие формен­ные элементы при не самых низких УР - в пределах нормы.

 

Повышение числа моноцитов (если оно не стойкое) при любой реакции часто свидетельствует о достижении ее верх­ней границы.

Результаты сведены в таблицу:

Тип  адаптационной реакции	Форменные элементы, %						отношение лимф. / сегм. нейтр.
	баз	эоз	пал. нейтр.	сегм. нейтр.	лимф	мон	гармон. реакция	напряж. реакция
Стресс	0-1	0-4	1-7	82-62	6-19.5	4-8	0.07-0.31	0.07-0.58
Реакция тренировки	0-1	1-4	1-5	73-54	20-27	4-7	0.27-0.52	0.26-1.17
Активация	0-1	1-4	1-4	65-40	28-45	4-6.5	0.45-1.12	0.44-3.0
спокойная	0-1	1-4	1-4	65-49	28-33.5	4.-6.5	0.45-0.64	0.44-1.43
Повышен­ная	0-1	1-4	1-4	49-40	34-40 (45)	4-6	0.7-1.12	0.57-3.0

Наличие в формуле отклонений от нормы, которые называли признаками напряженности, свидетельствуют о десинхронизации. Так, хорошо известна десинхронизация при стрессе, выз­ванном быстрой или многократной сменой часовых поясов.

Приложение: Оценка уровней реактивности по выраженности признаков напряженности в лейкоцитарной формуле

 

Типы реакций и эмоциальная активность

Реакция актива­ции, как спокойная, так и повышенная, легко вызывалась с помощью умеренных раздражений положительных эмоциогенных зон мозга, тогда как реакция тренировки — при слабом раздражении, а  стресс — сильном раздражении отрицательных эмоциогенных зон.

Оказалось, что наиболее цветущее состояние органов тимико-лимфатической системы наблюдалось при реакции активации, вызванной раздражением положительных   эмоциогенных   структур. 

Приложение: Паттерны психофизиологического состояния адаптационных реакций

 

4. Уровни реактивности, или «этажи»

Было найдено, что с помощью внешней стимуляции можно заставлять организм последовательно менять активационные реакции. Причем по прохождении уровня с первого по последний, при следующей величине воздействия опять последовательность начинается с первого уровня.

При этом величина дозы воздействия каждый раз отличается на одинаковую величину -коэффициент реакции. Этот коэффициент реакций не превышает 1,25 и колеб­лется от 1,1 у тяжелобольных или очень пожилых людей до 1,25 — у здоровых, молодых (крайне редко).

Поэтому была введена концепция «этажей». Специфическое средство сохраняет свое специфическое действие в довольно широком диапазоне доз, а переход из одной адаптационной реакции в другую происходит уже при изменении дозы на 10-20%. Дискретностью реагирования объясняется то, что орга­низм не суммирует величины всех падающих на него воз­действий, а реагирует на одно из них, управляющее, опре­деляющее тип реакции и уровень реактивности.

При расчете максимальной и минимальной  доз с использованием коэффи­циента реакции 1.2 - 1.4 получается разница между дозами соответственно в 1500-700000 раз.

Дискретность реакций и приоритетная роль слабых воз­действий объясняет возможность получения реакций на слабые раздражители в присутствии сильных.

 

Итак, была найдена периодическая повторяемость одноименных реакций в зависимости от абсолютной величины (силы, дозы) действующих раздражителей. Т.е., последовательность из основных 4 адаптационных реакций повторяется многократно.

На каждом уровне реакция тренировки раз­вивается на относительно слабое, реакция активации — на относительно среднее, а реакция стресс — на относительно сильное (для данного уровня) воздействие. Одноименные реакции развиваются на разных уровнях реактивности: на высоких — в ответ на действующие факторы, малые по абсолютной величине, и на низких — на большие.

Необходимо еще раз подчеркнуть, что, в целом, зависи­мость от величины действующего фактора в многоуровневой системе адаптационных реакций при логарифмическом изменении дозы является периодической.

Период из 4 реакций назвали уровнем реактивности.

Соответственно, основные адаптационные реакции повторяются на разных уровнях реактивности организма. При этом, хоть на каждом уровне они сохраняют основные признаки, но есть и отличия. Уровень реактивности зависит от абсолютной величины раздражителя. Развитие же каждой реакции на определенном уровне реактивности зависит от относительной, по отношению к данному уровню, величины действующего фактора.

Чем «ВЫШЕ» уровень реактивности – тем эффективнее происходит синхронизация систем – более точно и с меньшими затратами, т.е. за счет большего количества более слабых взаимодействий.

Этажи соотносятся с уровнями реактивности как порог возбуждения с возбудимостью (высокий порог - низкая возбудимость, низкий порог - высокая возбудимость).

Этажи, требующие грубых воздействий, считаются «низкими» (низкая эффективность регуляции), а их степень напряженности, соответственно высока. Высокие этажи соответствуют ответу на слабую стимуляцию и низкому уровню напряжения.

Уровни реактивности (этажи)	Регулирующие воздействия	Эффективность регуляции	Степень напряженности
Низкие	Грубые, интенсивные	Низкая	Сильная
Высокие	Слабые	Высокая	Слабая

 

Повышение резистентности при антистрессорных реак­циях высоких уровней реактивности достигается без каких-либо повреждений и энергетически выгодно. Однако, по мере снижения уровня реактивности «цена» резистентности возрастает даже для антистрессорных реакций.

Антистрессорные реакции тренировки, спо­койной активации и повышенной активации по уровню синхронизации также бывают негармоничными, когда они развиваются на низких уровнях реактивности, т.е. при дейст­вии достаточно больших по абсолютной величине факторов

 

С этой позиции произ­ведено подразделение уровней реактивности на 4 группы, в связи с чем произведена и градация форменных элементов. Были выделены следующие группы уровней реактивности:

1. Высокие уровни - гармоничные антистрессорные реак­ции без признаков или с незначительными признаками напряженности, являющиеся неспецифической основой здоровья.

2. Средние уровни — антистрессорные реакции с умерен­но выраженными признаками напряженности, и мягкий стресс, являющиеся неспецифической основой «третьего» состояния (между здоровьем и предболезнью) и начальных стадий предболезни.

3. Низкие уровни - антистрессорные реакции с выражен­ными признаками напряженности и более тяжелый стресс, являющиеся неспецифической основой более тяжелых состояний предболезни и болезни.

4. Очень низкие уровни реактивности — антистрессорные реакции с резко выраженными признаками напряженности, тяжёлый стресс и переактивация.

Таким образом, описывается периодическая система неспецифических адаптационных реакций.

 

Энергетический обмен разных уровней реактивности

На высоких уровнях реактивности при реакции тренировки преобладают процессы накопления янтарной кислоты (ЯК) — основного энергодающего субстрата, наблю­даются умеренные скорости фосфорилирования, высокая готовность митохондрий (MX) к работе.

 При активации на фоне достаточно высокого уровня субстратного фосфорили­рования отмечается сбалансированность процессов накопле­ния и расходования ЯК.

 При стрессе этих уровней происходит активное расходование ЯК вплоть до истощения ее запасов, но еще без появления элементов полома. Появля­ется щавелево-уксусное ограничение (ЩО) гиперактивностй сукцинатдегидрогеназы (СДГ), но на этих высоких уровнях еще неглубокое (1-я - 3-я степень).

На низких уровнях реактивности (30-50 мТл) при реакции тренировки на фоне преобладания процессов накопления ЯК происходит рост скорости фосфорилирования, которая тормозится появляю­щимся ЩО, т.е. отмечаются признаки дисбаланса.

При активации наблюдается интенсификация фосфорилиро­вания, рост скоростей дыхания при увеличивающихся тратах ЯК, снижение воспроизводства ЯК и, как следствие, появле­ние элементов дисбаланса.

Острый стресс характеризуется резкой стимуляцией скоростей фосфорилирования и окисле­ния субстратов на фоне глубокого, но не справляющегося с ростом скоростей, ЩО; истощением резервов из-за угнете­ния воспроизводства ЯК и, как следствие, — появлением низкоэнергетического сдвига.

Хронический стресс характеризуется более глубоким ЩО, снижающим скорости фосфорилирования, но на фоне все еще высоких скоростей эндо­генного дыхания, блокированием расхода эндогенной ЯК, элементами полома в дыхательной цепи и усугублением низкоэнергетического сдвига.

 

На примере двух показателей энергетического обмена ФЕП и глкжозо-6-фосфата были выявлены различия в зави­симости от относительной и абсолютной величины раздра­жителя, то есть, от характера реакции и уровня реактив­ности. Содержание и синтез ФЕП — ключевого соединения в реакциях глюконеогенеза — больше зависели от характера реакции, чем от уровня реактивности, повышаясь макси­мально на каждом уровне реактивности.

Кон­центрация же глюкозо-6-фосфата больше связана с абсолют­ной величиной раздражителя, т.е. уровнем реактивности, и почти градуально отражало дозу воздействия

Так, реакция активации высоких уровней реактив­ности характеризуется быстрым расходованием и воспроиз­водством ЭЯК.

При увеличении абсолютной величины действующего фактора, т.е. на низких уровнях реактивности, появляется регуляторное ограничение гиперактивного окисления, обусловленное щавелево-уксусной кислотой. При переакти­вации, которая встречается на низких уровнях реактивности (высоких этажах) в отличие от физиологической активации, скорость дыхания «после работы» существенно превышает начальную скорость дыхания — признак низкоэнергетичес­кого сдвига.

При напряженных антистрессорных реакциях также страдает прохождение информации, хотя и не в такой степени, как при стрессе.

Поэтому реакция активации является «золотой серединой» лишь на высоких уровнях реактивности при влиянии малых по абсолютной величине действующих факторов.

 

В зависимости от уровня реактивности (этажа) проис­ходят и некоторые изменения активности дегидрогеназ лим­фоцитов. При увеличении абсолютной величины действую­щего фактора активность дегидрогеназ лимфоцитов меняется фазно: вначале увеличивается, а затем уменьшается. Особенно рез­кое, избыточное увеличение, а затем резкое падение отме­чается при стрессе, а при реакции активации сохраняется

При стрессе отмечен высокий уровень активности СДГ при постепенном нараста­нии ЛДГ. На этапе чрезмерного повышения активности ферментов увеличивается число жестких корреляционных связей между ними. Это свидетельствует об увеличении напряжения энергетических процессов. На этапе снижения активности, напротив, отмечается резкое ослабление коор­динации в действии ферментов, что может свидетельствовать об истощении энергетических ресурсов и снижении адапта­ционной возможности клеток.

 

Лейкоцитарная формула разных уровней

Одноименные реакции на малые и большие по абсолютной величине действующие факторы отличались по лейкоцитарной формуле друг от друга: на малые — не имели элементов отличия от физиологической нормы, на большие (по абсо­лютной величине) — имели отклонения от нормы, которые мы назвали «элементами напряженности». Чем больше эле­ментов напряженности, тем больше оснований считать, что это реакция более высокого этажа (низкого уровня реактив­ности). Появление элементов напряженности говорит о рас­согласовании, десинхронизации деятельности между какими-либо подсистемами организма. Так, например, отсутствие эозинофилов (анэозинофилия) свидетельствует об избыточ­ности секреции глюкокортикоидов для данной адаптацион­ной реакции; напротив, избыток эозинофилов (эозинофи­лия) — о недостаточности секреции глюкокортикоидов для данной реакции.

 

5. Значение открытости системы

Обычно любой вид деятельности организма обеспечивается многими путями, работой, как минимум, двух систем (система и антисистема), а чаще - мно­гими.

В процессе жизнедеятельности при развитии антистрессорных реакций высоких уровней реактивности происходит повышение энергетической и структурной упорядоченности живой системы, т.е. самоорганизация.

Именно характер изменений и взаимоотношений в колебательной системе определяет тип реакции и уровень реактивности или состояний ареактивности (см. главу 7), т.е. функциональное состояние организма.

Каждой адаптационной реакции свойственны определен­ные частотные характеристики на разных иерархических уровнях организма. Оптимальная согласованность ритмов наблюдается при антистрессорных реакциях, особенно при реакции активации высоких уровней реактивности; наибольшая десинхронизация — при стрессе низких уров­ней реактивности, гиперсинхронизация — при переак­тивации. 

 

Отклонение от точки идеальной регуляции

Отклонению гомеостаза от нормы связано с развитием и формированием зрелого организма, т.е., с достижением идеальной нормы и переходом через эту точку.

С позиции представления о роли в жизне­деятельности организма колебательных процессов это гово­рит об увеличении отклонения от исходной точки. При этом происходит даже избыточное возвращение за пределы исход­ной точки.

Когда рост завершился, аналогичные изменения происходят только при реакциях с избыточным анаболиз­мом, особенно при повышенной активации.

Когда име­ется реакция без избыточного анаболизма или даже, как стресс, с избыточным катаболизмом, - отклонение от точки покоя неизбежно приводит к изменению положения самой точки покоя: сдвигу ее в сторону максимума колебаний, т.е. отклонению от прежнего уровня.

Особенности отклонения от точки покоя хорошо видны на примере изучения энергетического обмена. При резком повышении скорости дыхания митохондрий происходит невозвращение к исходной точке покоя, тем более выраженное, чем было больше первоначальное откло­нение («низкоэнергетический сдвиг»). Это характерно, в первую очередь, для стресса, предъявляющего к организму большие требования, но в какой-то степени присуще и другим реакциям, если они развиваются на низких уровнях реактивности. Феномен невозвращения к исходному уровню имеет очень важное значение для организма как сложной колебательной системы. Любое отклонение, которое не возвращается к исходному уровню (условно — 0), ведет к тому, что следующее отклонение, начинающееся уже не с 0, а с 0₁, 0₂, 0₃, ... О_n, будет большим. Это приводит к большему сдвигу.

В.М. Дильман считает, что когда завершается стадия роста и развития, закон отклонения гомеостаза про­должает автоматически работать, тем самым являясь продол­жением генетической программы развития. Тот факт, что по мере старения организм переходит на все более высокие этажи (низкие уровни реактивности), на которых реакции характеризуются большим отклонением от нормального гомеостаза, согласуется с представлениями об отклонении гомеостаза с возрастом.

Общеизвестно, что отклонения гомеостаза при старении у разных индивидуумов выражены в различной степени, причем разница эта может быть весьма существенной. Чем она объясняется? На основании проведенных многолетних исследований можно сказать, что это связано и с уровнем реактивности (этажом), и с типом реакции. Что значит: «свя­зано с этажом»? Это значит, с той абсолютной величиной раздражителя, которую преимущественно выбирает организм для реагирования. Способность выбирать слабые раздражи­тели в качестве управляющих присуща организму в реакции активации высоких уровней реактивности. Переходя в про­цессе жизни на высокие этажи, организм либо теряет спо­собность выбирать слабые раздражители, либо реагирует на них, как на сильные, т.е. неадекватно

Уровень само­организации подсистем организма при этом резко падает, что сопровождается увеличением энтропии. Одновременно уменьшается объем информационного взаимодействия с окружающей средой, то есть, система все больше при­обретает свойства замкнутой. Это, в свою очередь, приводит к еще большему увеличению энтропии (согласно второму закону термодинамики), дальнейшему падению резистент­ности, старению, деградации системы, а в конечном счете — и к смерти. Таким образом, для стресса характерна инфор­мационная  замкнутость.

Уже давно было отмечено, что биологическое время те­чет неравномерно, и, например, при старении, болезнях и тя­желых нагрузках оно течет быстрее. Мы связываем «ускоре­ние» биологического времени с высокой частотой колебаний при развитии реакций на низких уровнях реактивности (высо­ких этажах) и большими энергетическими тратами. И напро­тив, в молодом здоровом организме реакции развиваются на энергетически выгодных высоких уровнях реактивности с меньшей частотой колебаний при выраженном негэнтропийном эффекте и неравновесности, что может способствовать замедлению течения времени.

Чем ниже уровень реактивности, т.е., чем больше абсо­лютная величина управляющего фактора, тем соответственно больше собственная частота колебаний на разных иерархи­ческих уровнях. А чем больше частота, тем быстрее течение времени, процессы старения, трата энергии, возрастание энтропии. Разумеется, эта зависимость не линейная, а вол­нообразная, т.к. на каждом уровне реактивности многое зависит от типа реакции.

 

Внутренние резервы и давление среды

По мере усложнения организации живых систем увеличивается число высоких («тонких») уровней реактивности. Однако эта закономерность нарушается под давлением сверхсильных раздражителей окружающей среды, а точнее, она продолжает существовать, но в скрытом виде. Несмотря на эволюционно данную воз­можность легко отвечать реакцией на минимальные раздра­жения (более благоприятными реакциями высоких уровней реактивности), повреждающие факторы среды вынуждают организм снижать чувствительность, повышая пороги — что является мерой защиты от давления среды. Отсюда - разви­тие реакций преимущественно на сильные раздражения, производящие большие нарушения. Однако при этом орга­низм уже не в состоянии соответственно увеличению внеш­ней работы увеличить и внутренюю, т.е. параллелизма между внешней и внутренней работой, отмечаемого Э.Бауэром, уже не наблюдается. Поэтому эти реакции приводят к наруше­ниям и напряжениям различных подсистем. Реакция тревоги – типичный пример случая, когда защита достигается ценой повреждения.

Самое благоприятное состояние для накопления резервов, особенно функциональных, — повышенно-активационная ареактивность низких этажей. Это состояние с наиболее значи­тельным преобладанием анаболизма, накоплением пласти­ческих и энергодающих структур. По мере повышения этажа — понижения уровня реактивности — состояние резервов несколько ухудшается, но все же остается неплохим, хотя траты резервов увеличиваются.

При стрессе Г. Селье — стрессе высоких этажей (низких уровней реактивности), когда на организм действует большой по абсолютной величине раздражитель, — идет быстрое и зна­чительное расходование резервов.

 

Приведение системы к открытости с помощтю слабых сигналов

Если рассмотреть в плане энтропийно-негэнтропийных процессов адаптационные реакции организма, то исходя из характеристики различных реакций на разных уровнях реак­тивности, можно заключить, что наибольшей неравновес­ностью и максимумом негэнтропии (и, соответственно, минимумом энтропии) обладает реакция повышенной акти­вации высоких уровней, а наиболее близким к термоди­намически равновесному состоянию с минимумом негэтропии (и, соответственно, максимумом энтропии) — реакция стресс низких уровней реактивности. В целом из одноимен­ных адаптационных реакций большей неравновесностью и негэнтропией характеризуются реакции высоких уровней ре­активности.

Выяснилось, что спектр состояний здоровья, болезни, а также состояний между здоровьем и болезнью связан с периодической системой адаптационных реакций. Вызывая целенаправленно нужную адаптационную реакцию на определенном уровне реактивности, можно подойти к управлению резистентностью организма.

Поэтому основной задачей для борьбы со старением является поддержание системы в открытом состоянии. Сос­тояние наибольшей открытости присуще антистрессорным реакциям высоких уровней реактивности, особенно обеим реак­циям активации, а также соответствующим состояниям ареактивности (см. главу 7). Эти реакции характеризуются высокой упорядоченностью, которая поддерживается благодаря актив­ному взаимодействию со средой, воспринимается и усваи­вается большой объем информации. Информационные и энергетические потоки структурируются: организм в таком состоянии также приобретает способность резонансным пу­тем выбирать из массы падающих на него раздражителей, в том числе больших, - малые, адекватные по частотным характеристикам, низкочастотные, выгодные для произ­водства негэнтропии.

Важно, что благоприятные для организма антистрессорные реакции можно вызывать с помощью слабых факторов даже на фоне продолжающегося действия сильных и патогенных раздражителей.

 

6. Дифференциальные характеристики адаптационных реакций

Реакция стресса

Стресс и болезнь выражаются в нарушении ритмов основных физиологических процессов в ЦНС, резком прео­бладании процессов возбуждения или торможения, отсут­ствии согласования этих процессов с ритмами дня и ночи, дисбалансе корково-подкорковых отношений. В эндокринной системе десинхронизация проявляется, прежде всего, в резком усилении секреции АКТГ и глюкокортикоидов при угнетении большинства других гормональных функций. При этом происходит смещение биоритмов нервной и гормо­нальной активности относительно ритмов внешней среды. В иммунной системе отмечается десинхронизация как внутри системы клеточного иммунитета, так и между клеточным и гуморальным иммунитетом. Десинхронизацию при стрессе можно проследить вплоть до клеточных и внутриклеточных процессов. 

 

Нарушение процессов синхронизации происходит и при реакции переактивации, которая, подобно стрессу, может быть неспецифической основой патологии. Для переактива­ции, в отличие от стресса, характерна гиперсинхронизация различных функций и соответственно избыточная активность работы многих подсистем. Лейкоцитарная формула при переактивации отличается высоким, не свойственным норме, лимфоцитозом. При переактивации связи между под­системами становятся излишне жесткими, что чревато неожиданным срывом.

Биологический смысл переактивации — в попытке сохранить активацию в ответ на непосильную нагрузку без «сброса» в стресс. Переактивация, действительно, лучше стресса, но опасна «срывом» в него и также является неспецифической основой некоторых болезни.

 

При стрессе, для которого характерна десинхронизация деятельности большинства подсистем и одновременно гиперсинхронизация системы АКТГ-глюкокортикоиды, под­питка энергией, по-видимому, идет через эти гиперсинхронизированные подсистемы.

Стресс характеризуется снижением фонда ЭЯК и его воспроизводства, наличием четырех степеней ЩО и высоких скоростей окисления субстратов, что укладывается в картину «гиперактивного напряженного сос­тояния».

Со снижением уровня реактивности появляется более глубокое торможение: пато­логическое ингибирование гиперактивной СДГ продуктами окисления адреналина и серотонина, которое способствует существенному снижению скорости окисления субстратов и созданию неис­пользуемого фонда ЭЯК. В этом случае возможно «аварийное» переключение с углеводного на липидный источник энергии

 

При стрессе, в отличие от реакций тренировки и активации, наблюдались признаки перераздражения вплоть до деструкции нервных элементов. Отмечалось уменьшение коли­чества нервных волокон и их окончаний и неравномерность импрегнации,   но  другого   рода,   чем   при   активации: При стрессе при исследовании нервные волок­на импрегнировалось серебром неравномерно (гипер- и гипоимпрегнация), в отдельных случаях отмечалась их фрагментация. В моторных бляшках наблюдалось резкое уменьшение числа выявляемых терминалей и ядер шванновских клеток.

Для стресса характерна высокая вариабельность содержания катехоламинов в надпочечниках.

При стрессе наблюдалось резкое повышение содержания аммиака и глютамина и снижение - глютаминовой кислоты.

При стрессе отмечается резкое преобладание глю­кокортикоидов при низком уровне секреции минералокортикоидов и снижении функциональной активности щито­видной железы ниже нормы, вплоть до сильного угнетения. При тяжелом стрессе низких уровней реактивности в коре надпочечников отмечаются тяжелые изменения.

Морфология и активность эпифиза сильно нарушены.

Печень имеет серьезные нарушения, защитно-компенсаторные реакции ослаблены

Секреция тестостерона снижается, на низких этажах – может полностью блокироваться.

При стрессе высоких эта­жей угнетена вся тимико-лимфатическая система. По мере уменьшения абсолютной величины раздражителя, вызываю­щего стресс других уровней, уменьшается угнетение лимфоидной ткани тимуса.

Например, при стрессе низких уровней (высокие этажи) масса тимуса составляла 38,6 ± 7,8 мг, при развитии стресса на высоких уровнях реактивности — 71,2 ± 9,1 мг. Затем уменьшается угнетение лимфоидной ткани селезенки; замет­ное угнетение остается лишь на уровне лимфоузлов.

Повышается коагуляционный потенциал – общее время свертывания понижается.

 

При развитии стресса, особенно хронического, снижа­ется активность, появляется пессимизм, угнетенность, вя­лость, нарушается сон, аппетит, иногда появляется раздражи­тельность, недовольство всем, «ничего не хочется», усили­вается тревожность. Иногда появляется агрессивность (чаще при остром стрессе). Работоспособность снижена. При остром стрессе сохраняется быстрота работы, но длительность и точность нарушаются. При хроническом стрессе снижаются все характеристики работоспособности: и по скорости, и по длительности, и по точности. Разумеется, по мере снижения уровня реактивности все эти нарушения нарастают.

Если действие стрессора продолжается или стрессор был очень сильным, наступает стадия истощения и происходит истощение резервов. В этой стадии распад преобладает над синтезом, постепенно используются наличные резервы, не по­полняясь, и истощаются функциональные. Организм погибает.

Можно ли заключить, что при этом исчерпываются все функциональные резервы? Если не изменить состояние орга­низма, именно так и происходит. Однако если перевести организм из стадии истощения стресса в реакцию трениров­ки или активации - то функциональные, а затем и наличные резервы вновь появляются.

 

Реакция тренировки

Как уже говорилось, общая неспецифическая реакция, развивающаяся в ответ на разные по качеству слабые раздражители была названа реакцией тренировки, потому, что для ее длительного поддержания величину действующего фактора нужно постоянно увеличивать, что соответствует принципу тренировки. Данная реакция по сути представляет собой известную в определенных работах «реакцию ориентировки».

Слабые раздражения не угрожают жизни, и, может быть, было бы целесообразно не реагировать на них вообще. Но организм должен вначале проанализировать, убедиться, что это раздражитель слабый, т.е. «сориентиро­ваться» и «на всякий случай» привести свои защитные системы в состояние «боевой готовности». Это первая стадия в реакции организма на слабое воздействие, названная нами стадией «ориентировки». Как и стадия тревоги стресса, она формируется через 6 ч и длится 24-48 ч после воздействия. Однако характер изменений совершенно иной.

В ЦНС, где формируется первая (нервная) фаза реак­ций, в стадии ориентировки преобладает состояние охрани­тельного торможения. Возбудимость нервных структур гипоталамуса (определяемая по порогу электрического раздражения в микроамперах) снижалась по сравнению с исходной уже через час и оставалась сниженной в течение суток, в то время как в первую стадию стресса она была резко повышена.

Через час после стрессорного воздействия отмечалось резкое возрастание возбудимости (снижение порога), сменявшееся ее резким снижением (повышением порога) через сутки

Поскольку развившееся в стадии ориентировки охрани­тельное торможение уменьшает чувствительность, то если действующий фактор в дальнейшем не увеличивается, орга­низм перестает на него реагировать. С помощью торможения организм защищает себя от бесчисленного множества разно­образных, повторяющихся без изменений интенсивности, слабых раздражителей, на которые можно не реагировать.

 

Итак, для того, чтобы поддерживать реакцию тренировки, требуются регулярно усиливать тренирующие воздействия. Затем наступает первая стадия резистентности – однако, не приводящая к существенному повышению активности защитных подсистем организма. В этой стадии в ЦНС преобладает состояние охранительного торможения, сопровождающееся снижением возбудимости, благодаря чесу организм становиться менее чувствительным, т.е. резистентность в стадии ориентировки можно назвать пассивной.

 

В целом и процессы катаболизма, и процессы анабо­лизма при реакции тренировки на невысоком уровне, но накопительные процессы преобладают.

Фонд ЭЯК при реакции тренировки достаточно высок, интенсивность воспроизводства ЯК высока, скорости окис­ления субстратов, скорости и время окислительного фосфорилирования находятся на среднем уровне. Признаков низ­коэнергетического сдвига (НЭС) не отмечалось. Такой комплекс обеспечивает запас энергии.  В ответ на повышение величины дейст­вующего фактора (увеличение этажа, снижение уровня реак­тивности) отмечается лишь увеличение скорости фосфори­лирующего дыхания. ЩО гиперактивной СДГ и признаки низкоэнергетического сдвига почти отсутствуют. По-види­мому, преобладание накопительных процессов при этой реакции позволяет на какое-то время на высоких этажах не иметь признаков гиперактивного напряженного состояния.

При реакции тренировки наблюдалось лишь небольшое на­растание содержания аммиака и небольшое снижение глюта­мина при отсутствии изменений содержания глютаминовой кислоты.

Абсолютная и относительная гистаминемия при реакции тренировки может быть связана, по-видимому, с преобладанием активности парасимпатического отдела вегетативной нервной системы.

В надпочечниках при реакции тренировки отмечалось высокое содержание катехоламинов.

Функциональная активность пучковой зоны коры надпочечников в пределах верхней половины зоны нормы (высокая активность).

А клубочковой зоны - в пределах нижней половины зоны нормы.

Функция щитовидной железы стадии ориентировки находится в пределах нижней по биохимическим показателям.

В гипофизе отмечалась тенденция к увеличению числа тиреотрофов с признаками увеличения в них секреции: гипертрофия клеток, вакуоли­зация цитоплазмы, а также увеличение числа гонадотрофов. Эпифиз слабо активен.

При реакции тренировки состояние тимуса, селезенки и лимфоузлов не меняется.

Усиливается активность противосвертывающей системы крови.

 

Реакция тренировки характеризуется умеренной актив­ностью, настроение не плохое, но и не хорошее, оптимизм не очень выражен, хотя пессимизм тоже не выражен явно, аппетит удовлетворительный, сон хороший, работоспособ­ность хорошая в основном по длительности работы, а скорость работы невелика. Тревожность, раздражительность и угнетенность выражены незначительно.

По мере снижения уровня реактивности также увеличи­вается напряженность реакции и изменяется субъективное состояние: снижается активность, появляется вялость, угне­тенность, тревожность, ухудшается настроение, становится более выражен пессимизм, ухудшается сон (становится по­верхностным) и уменьшается аппетит, снижается работоспо­собность: прежде всего скорость, а затем и длительность работы. Раздражительность невелика.

 

Реакции спокойной и повышенной активации

Адаптация к сильным и слабым раздражителям происходит совершенно различно. Адаптация к сильным раздражителям обеспечивается не только путем чрезмерной стимуляции одних подсистем организма, но и путем подавления активности других — защитных подсистем. Это типичный стресс. При адаптации к слабым раздражи­телям не происходит ни подавления, ни значительной стиму­ляции защитных подсистем. Это - реакция тренировки. Но есть и «золотая середина» — реакция, при которой целесооб­разно повышать активность защитных подсистем организма.

Это реакция на раздражители, промежуточные между силь­ными и слабыми, т.е. так называемые раздражители средней силы. Они не такие сильные, чтобы организму было целесо­образно подавлять защитные силы для снижения реакции на них. Вместе с тем, они и не слабые. Чтобы приспособиться к действию такого раздражителя, необходимо быстро повы­сить активность защитных подсистем. Исследования показа­ли, что в ответ на действие различных по качеству раздражи­телей средней силы развивается общая неспецифическая адаптационная реакция, названная «реакцией активации», так как она характеризуется быстрым, хотя и не чрезмерным, подъемом активности защитных и регуляторных подсистем организма. Эта реакция несет основную антистрессорную функцию и подразделяется на реакцию спокойной активации (РСА) и реакцию повышенной активации (РПА).

При развитии реакции активации как спокойной, так и повышенной, уже в стадии первичной активации происходит истинное повышение активной резистентности организма: не за счет развития торможения и снижения чувствительности, а за счет истинного подъема активности защитных подсистем организма. Повышение активной резистентности сохраняет­ся и приобретает устойчивость и стабильность в стадии стой­кой активации, особенно повышенной. Резистент­ность при реакции активации не только быстро повышается и стойко держится при повторении активирующих воздейст­вий, но и, в отличие от реакции тренировки, остается повышенной в течение некоторого времени и после прекра­щения воздействий. Длительность последействия широко варьирует в зависимости от состояния здоровья и возраста от 1-2 недель до полугода. Необходимо подчеркнуть, что такое последействие наблюдается лишь в стадии стойкой активации, т.е. после длительного, систематического повто­рения активирующих воздействий.

 

Оптимальная синхронизация свойственна реакции активации, особенно повы­шенной активации высоких уровней реактивности. Это понятно, поскольку синхронизация считается «энерге­тически оптимальным режимом функционирования дина­мической системы и обеспечивает ей свойства целостности и устойчивости».

Состояние митохондрий, характерное для реакции акти­вации, можно обозначить как гиперактивное.

Так как реакция активации высоких уровней реактив­ности характеризуется быстрым расходованием и воспроиз­водством ЭЯК, энергообеспечение реакции активации достигается выбором более быстрого маршрута генерации в митохонд­риях ЯК через сопряжение глутаматоксалоацетаттранса-миназы и а-кетоглютаратдегидрогеназы. Этот путь позволяет реализовать преимущества высо­кой активности СДГ и мощности окисления ЭЯК, сущест­венно превышающей мощности окисления других субстратов цикла трикарбоновых кислот.

 

При реакции активации высоких и умеренных уровней реактивности (малые и умеренные дозы) отмечается четкое преобладание анаболизма: увеличение синтеза белковых веществ и нуклеиновых кислот, особенно при повышенной активации.

Реакция активации харак­теризовалась высоким уровнем функционирования чувст­вительных и двигательных нервных волокон и окончаний, что, по-видимому, играет важ­ную роль в обеспечении высокой двигательной активности, характерной для реакции активации. По ходу нервных волокон нередко наблюдались четкообразные утолщения в виде натеков нейроплазмы. Увеличивалось число выявляемых нервных окончаний. Нервные волокна утол­щались, наблюдалась их гиперимпрегнация, а в моторных бляшках - утолщение терминалей и гиперимпрегнация ядер шванновских клеток.

Уровень кортизола и тироксина в крови при РПА выше, чем при РСА. Морфологические признаки повышения функциональ­ной активности щитовидной железы также более ярко выражены в РПА. Функция шитовидной железы хотя и высока, но патологических проявлений гипертиреоза нет.

Соотношение кортикоиды/гормоны щитовидной железы отличается в 2-3 раза. Иначе говоря, при сходном уровне глюкокортикоидов функциональная активность щитовидной железы в реакции повышенной активации значительно выше.

При реакции активации — высокий уровень минералокортикоидов при нормальном или довольно высоком (реакция повышенной активации) уровне глюкокортикоидов.

Активность эпифиза высока и хорошо синхронизирована.

Печень функционально хорошо активна, но без признаков перенапряжения.

В стадии первичной акти­вации тимус существенно увеличен, больше - при повышен­ной активации. Его величина находится в пределах верхней половины зоны нормы, а при повышенной активации нес­колько превышает ее.

При реакции спокойной активации на высоких уровнях реактивности (низких этажах) масса тимуса крыс составляла 392,4 ± 10,1 мг, на низких - 207,8 ± 9,2 мг, при реакции повышенной активации тимус на высоких уровнях реактивности доходил до 500 мг.

Было показано, что уровень фак­торов местного иммунитета (по содержанию в слюне лизоцима и иммуноглобулинов) и корреляция между ними более высоки при антистрессорных реакциях, причем наиболее тесными корреляционными связями характеризуется спокой­ная активация.

 

При развитии реакции повышенной активации (гармонич­ной, без напряжения) отмечается высокая активность, опти­мизм, жажда деятельности, отличное настроение, даже с от­тенком эйфории (но без неправильной оценки реальности), общий подъем, отличный сон и аппетит, повышение работо­способности (в первую очередь по скорости работы, но и по длительности тоже). Тревожность, раздражительность, угне­тенность, утомляемость очень низкие.

При реакции спокойной активации, гармоничной, без напряжения субъективное состояние хорошее, но, как следует из названия, более спокойное. Активность высокая, но нет такой «жажды деятельности», настроение хорошее, но не такое приподнятое, оптимизм умеренный, сон и аппетит хорошие, работоспособность хорошая и по скорости, и по длительности работы, долго не наступает усталость. Тревожность, раздражи­тельность, утомляемость, угнетенность очень низкие. Различия в субъективном состоянии у людей, находя­щихся в разных реакциях, настолько велики, что это послу­жило для Л.X.Гаркави первым основанием для подразде­ления реакции активации на спокойную и повышенную.

Одни пациенты были спокойными, в хорошем настроении. «Как себя чувст­вуете?» - «Хорошо, значительно лучше». «Сон, аппетит?» — «Хорошие», и т.д. Другие люди вели себя иначе: глаза блестят, от порога — «Самочувствие замечательное (отлич­ное, прекрасное)... Не хожу, а летаю, как в юности, аппетит зверский» и т.п. У этих больных выздоровление наступало особенно быстро. Сравнение самочувствия с анализом крови (лейкоцитарной формулой) показало, что у «спокойных» процент лимфоцитов не выше 33, а у «повышенных» - всег­да выше. Последующие исследования других объективных изменений позволили четко разделить реакцию спокойной активации и реакцию повышенной активации.

 

Реакция повышенной активации по мере снижения уровня реактивности становится, как уже говори­лось, все более и более напряженной, что отражается и на субъективном состоянии. Нарушается сон (позднее засыпание и раннее просыпание), появляется раздражительность, обид­чивость. Работает человек быстро, но и быстрее устает и начи­нает ошибаться, делать что-то «не так», но полного срыва нет. Активность обычно остается высокая, даже оптимизм в какой-то степени сохраняется, но настроение ухудшается, становится неровным. Аппетит также хороший. Угнетенность отмечается редко.

По мере снижения уровня реактивности (увеличения воздействия) реакция спокойной активации также стано­вится более напряженной и субъективное состояние изменя­ется. Ухудшается настроение, уменьшаются активность и оптимизм, человек быстрее устает, снижается, в отличие от реакции повышенной активации, прежде всего скорость, а затем и длительность работы, нарушается сон - становится поверхностным, неглубоким, - несколько снижается аппе­тит, раздражительность и тревожность меньше, чем при на­пряженной повышенной активации, а угнетенность больше.

На низких уровнях реактивности, т.е. когда действует сильный, большой по абсолютной величине фактор, повы­шенная активация часто переходит в переактивацию — реак­цию, совсем далекую от нормы. Субъективное состояние при напряженной в разной степени переактивации напоминает состояние при напряженной повышенной активации: большая активность, раздражительность, даже агрессивность, наруше­ния сна, настроение неровное, но не угнетенное, хороший ап­петит. Работоспособность высокая, особенно по скорости ра­боты, но внезапно может наступить срыв, особенно опасный, если работа связана с возможностью аварий. Оптимизм в ка­кой-то степени сохраняется, угнетенность почти не выражена.

 

Показатели электрической активности головного мозга при реакциях разных уровней реактивности

При реакциях спокойной и повышенной активации мощность а-ритма в затылочных отведениях в среднем в 4,9 раза превышала таковую во фронтальных отведениях. При реакции тренировки это соотношение было равно 2,2 - 2,9. При стрессе этот показатель был очень вариабелен, что, воз­можно, связано с различной продолжительностью вспышек — ритма и наличием участков его редукции, и мог колебаться от 2,0 до 20. При напряженных реакциях низких уровней реактивности эти показатели даже для антистрессорных реакций приобретали некоторые стрессорные характеристи­ки: вариабельность показателей увеличивалась и выходила за пределы реакции, хотя и не доходила до разброса, свойст­венного стрессу. В частности, существует тесная связь а-ритма со зрительной системой, вследствие чего мощность а-ритма максимально выражена в затылочной коре.

Снижением этого ритма кора реагирует на различную степень деафферентации. Функцио­нальное состояние ЦНС при антистрессорных реакциях в отличие от стресса обеспечивает лучшие условия для про­хождения информации, а стресс тем или иным образом блокирует этот процесс. При напряженных антистрессорных реакциях также страдает прохождение информации, хотя и не в такой степени, как при стрессе. При стрессе разной тяжести (разных уровней реактивности) эти явления выраже­ны также в разной степени. По-видимому, наибольшая выра­женность градиента амплитуды а-ритма в ростро-каудальном направлении при реакции активации свидетельствует об оптимизации функционального состояния коры мозга

В Антарктиде у лиц с плохой адаптивностью происходит резкий сдвиг частотного спектра ЭЭГ в сторону более высоких частот, а при хорошей адаптивности отмечается, напротив, усиление медленной электрической активности, что, по пред­ставлениям авторов, соответствует или переходу на более высокие уровни реактивности, или в состояния ареактивности.

Повышенная активация с напряжением и переактивация всегда сопровождались значительным повышением тонуса мелких артерий и артериол, в то время как венозный отток из сосудов среднего и мелкого калибра бывал нарушенным в разной степени. При стрессе нарушения регуляции сосудистого тонуса проявля­лись, прежде всего, в рассогласовании реакции сосудов среднего и мелкого калибра бассейнов сонных и позвоноч­ных артерий, а также в асимметрии пульсового кровенапол­нения. Асимметрия по этим показателям наблюдалась только в одном из бассейнов, превышая нормативный показатель примерно в два раза.

 

7. Ареактивность

Был найден определенный диапазон раздражителей, в котором отсутствовала реакция, назвали «нейтральной зоной». Обнаруживается аналогичная зона при увеличении дозы различ­ных гормонов. Т.н. «эффектом плато»: при чрез­мерном повышении дозы гормона дальнейшее увеличение дозы не вызывало усиления эффекта.

Так как переход в состояние ареактивности происходит при длительном, повторном действии раздражителей, сход­ных по величине, т.е. вызывающих какую-либо стойкую адаптационную реакцию, то можно было бы думать, что это связано с привыканием к раздражителю (адаптацией в собственном смысле этого слова). Однако в таком случае действовало бы (вызывало реакцию) изменение силы (дозы). Но именно потому, что этого не происходит, этим состояниям и было дано такое название - Ареактивнсоть.

Если длительно, многократно действуют раздражители, вызывающие одну и ту же реакцию одинаковых (близких) уровней реактивности, то организм в дальнейшем воспри­нимает только раздражители, адекватные этой реакции близких уровней реактивности. Внешняя среда во многом теряет новизну и поэтому становится менее информативной. Это означает лишь работу по поддержанию живой структуры без внешней работы, которая должна развиваться только в ответ на нарушения, вызванные из­менением среды. В ареактивности организм работает как бы «по памяти»: реакция отсутствует, но память о длительно существовавшей реакции сохраняется.

Это может обусловливаться способностью организма как системы связанных нелинейных осцилляторов с малым де­крементом затухания хранить информацию в течение про­должительного времени.

 

Накопление энергии и пластического материала в состоянии ареактивности выполняется значительно более успешно, чем при соответствующих реакциях. Можно думать, что переход в состояния ареактивности — это своеобразная зашита, подобно отдыху.

При любой ареактивности люди чувствовали себя луч­ше, чем в соответствующей реакции (т.е. чем в реакции при такой же лейкоцитарной формуле), сохраняли более высо­кую работоспособность, более благоприятный психо-эмоциональный статус и имели менее выраженные нарушения деятельности нейроэндокринной системы и иммунитета.

Стойкое состояние повышенно-активационной ареак­тивности высоких уровней реактивности в подавляющем большинстве случаев встречалось у полностью здоровых лю­дей. Такие люди в наше время — редкость, но все же встре­чаются. Они обычно не болеют, чувствуют себя прекрасно даже в тяжелых условиях, выглядят молодо. Такая ареактивность — неспецифическая основа стойкого здоровья. Состояние ареактивности свойственно людям, устойчиво адаптированным к определенным экстремальным условиям среды.

Соответствующая ареактивность автоматически развивается через какое-то тренировочных адаптивных действий, довольно длительное время (3 месяца и более). Исследователи считают, что это происходит вследствие повышения синхронизации благодаря подключению больше­го числа структурных элементов на различных иерархических уровнях и подуровнях организма. По-видимому, благодаря этому создается своеобразный колебательный контур, пре­пятствующий реагированию на воздействия, по частотным характеристикам соответствующие другим адаптационным реакциям.

 

Хотя встречались такие состояния при всех реакциях, но чаще при определяемых по сигнальному показателю стрессе, переактивации, повышенной активации, реже — при спокойной активации и еще более редко — при реакции слабой активации.

 

Физические механизмы ареактивности

В формировании состояний ареактивности могут играть роль два основных механизма, относящихся к физическим каналам связи.

Во-первых, выяснено, что клеток спсообны накапливать сигнал, т.е. клетки могут, получив сигнал светового диапазона, не переизлучать его, а запасать в виде энергии.

По-видимому, этот механизм имеет большое значение при активационной ареактивности высоких уровней реактивности, когда предшествующая ареактивности реакция — анаболическая, и за­пасенная энергия может использоваться в состоянии ареак­тивности без какой-либо внешней работы. При этом эмиссия излучения будет способствовать еще лучшей синхронизации.

Т.е., высококогерентное из­лучение (т.е. полевое состояние биоструктур), как наиболее быстрый (физический) канал связи внутри клеток, между клетками и тканями участвует в формировании состояний целого организма, осуществляя синхронизацию процессов, свойственных каждой реакции, а еще более — ареактивности.

Отсюда ста­новится яснее роль ареактивности (высоких уровней реак­тивности) в самоорганизации живых систем.

Второй момент - это взаимодействие внутренних и внешних электромагнитных излучений.

Как известно, орга­низм и его структуры продуцируют переменные электромаг­нитные поля, причем сами являются высокочувствитель­ными к ним. Возможно, таким путем организм осуществляет вынужденный выбор частот, наиболее близких к своим собственным, что может быть и хорошо, и плохо - в зависимости от исходной реакции и уровня реактивности

Многократное автосканирование организмом сходных ежедневных состояний должно приводить к формированию глубоко укореняющегося в структуры разных уровней орга­низации образа стойкой реакции, по которому может формироваться состояние ареактивности.

 

Физическая разница между состояниями реакции и ареактивности

Основные черты состояний ареактив­ности: стойкость, высокий уровень синхронизации, более выгодная энергетика — связаны с тем, что при ареактивности колебаниями с частотами, свойственными одноименной реакции, охвачено значительно большее количество струк­турных элементов на всех иерархических уровнях (вплоть до субклеточного), чем при соответствующей реакции. Отсюда можно заключить, что спектр колебаний при ареактивности достаточно широк и соответственно увеличивается возмож­ность резонировать с внешними воздействиями, соответствующими данной ареактивности. Другие же частоты оказы­ваются недействующими.

Фактически, при ареактивности создаются условия для наиболее значительного получения внешней энергии резо­нансным путем. Вся воспринимаемая извне энергия служит для поддержания и восстановления живой структуры, т.е. трансформируется во внутреннюю работу. Живым (неравновесным) структурам присуща структурная, или свободная, энергия, за счет которой живая система осу­ществляет работу против равновесия с окружающей средой. Эта работа происходит постоянно, даже при не меняющейся внешней среде и лежит в основе «принципа устойчивого неравновесия». При состояниях ареактив­ности это, главным образом, и происходит и приводит к восстановлению структур, что является основной задачей состояния покоя. Поэтому Л.Х.Гаркави проводит аналогию между ареактивностью и состоянием покоя. Нужно подчеркнуть, что состояние покоя в живых системах еще более далеко от состояния неподвижности, равновесия, чем состояние реакции. По Э.Бауэру результаты внутренней работы уничтожаются внешней работой. Внешняя работа производится живыми системами лишь тогда, когда эти системы каким-то образом нарушаются внешними воздейст­виями, или, иначе говоря, когда они реаги­руют на воздействие. Развитие адаптационных реакций, даже самых благоприятных, сопровождается тратой структурной энергии, т.е. производством внешней работы по адаптации живого организма к изменениям среды. Внешняя работа осуществляется за счет структурной энергии.

То противоречие, которое отмеча­ется между внешней и внутренней работой (между системой реакций и системой ареактивности) «с необходимостью дано в самом возникновении и развитии живой материи. Оно неотделимо от существа жи­вой материи и ее законов движения». С позиции исследователей это означает единство и противо­положность ареактивности и реакций. При этом возникает вопрос об энергии, как структурной, так и получаемой от внешней среды. В то время, как структурная энергия расхо­дуется на внешнюю работу (например, развитие адапта­ционных реакций) и при этом структура разрушается или сдвигается в сторону равновесия, то поступающая извне энергия (а это не только энергия пищи, но и энергия, по­лучаемая с помощью резонанса от электромагнитных излу­чений разной частоты) идет на поддержание и восстанов­ление живых структур, т.е. на внутреннюю работу. В этом отношении реакции и ареактивность расходуют преимущест­венно разные источники энергии: соответственно структур­ную и получаемую извне. Иными словами, при развитии реакций энергии тратится больше: она идет и на внешнюю работу, доля которой больше, и на внутреннюю работу - по поддержанию устойчивого неравновесия - для компенсации разрушительной работы раздражителя. От величины раздра­жителя уже будет зависеть способность к восстановлению, т.е. созданию новых структур. Так, в ответ на относительно слабый раздражитель при реакции слабой активации (тренировки) нарушение структур минимально и не требуется большого восстанов­ления; при реакции активации в ответ на раздражитель средней силы происходит большее нарушение структур,

Взаимоотношения систем реакции и ареактивности можно наглядно представить на модели двойной логариф­мической спирали, расширяющейся кверху

При развитии реакции в колебательной системе за­действован только какой-то минимум живых структур, необ­ходимый для того, чтобы эта реакция стала преобладающей, поэтому в каждом органе есть признаки других реакций. Наличие частотного спектра других реакций снижает уровень синхронизации в организме. Поэтому резонансная подпитка энергией при реакциях ограничена. Исследователи считают, что основную нагрузку по резонансной подпитке энергией даже при развитии реакции несут живые структуры, находящиеся в состоянии покоя, т.е. состоянии ареактивности. В связи с этим, они считают, что открытость живых систем при развитии реакции меньше, чем при развитии состояний ареактивности. Конечно, очень многое зависит от типа реакции и уровня реактивности, но в общем система реакций, предназначенная для реагирования на изменения среды, — все же более закрытая система, чем система ареактивности.

Явление параметрического резонанса описывается так: исходные колебания могут быть малы, но при энергетической подпитке, например - две порции на один период колебаний происходит их быстрая раскачка. В системе начинают совершаться нарастающие (некоторое время) коле­бания около положения равновесия, способствуя поддер­жанию ее устойчивого неравновесного состояния — основ­ного, свойства живых систем. Иначе говоря, при ареактивности благодаря наличию множества малых собственных колебаний, совпадающих по фазе с внешними, возникает множественный спектр колебаний. Следовательно, возрастает возможность энергетической подпитки от множества внешних факторов, среди которых большое место занимают физические полевые факторы.

 

Физиологические особенности ареактивности

Изучение подсистем организма показало, что при нали­чии определенной общей адаптационной реакции, особенно если она не стойкая, в отдельных органах могут быть следы предыдущей реакции. Например, если имеется нестойкая реакция активации, то в тимусе преобладают признаки, характерные для реакции активации, но в части структур лимфоидной ткани видны следы бывшего ранее стресса.

При ареактивности в общий ритм организма входит больше гармоник разной частоты - от высоких до низких, осуществляется большая «наполненность» частотного спектра организма. И  поскольку при состояниях ареактивности синхрони­зация охватывает существенно большее число элементов на всех иерархических уровнях вследствие длительного поддер­жания одной и той же реакции примерно одних и тех же уровней реактивности, то состояния ареактивности соответствуют «породившей» их реакции. Однако тот факт, что они более благоприятны, чем реакции, говорит о том, что они переходят как бы на более высокие уровни реактив­ности, чем соответствующие (исходные) реакции. Возможно, повышение уровня реактивности как раз и происходит благодаря улучшению процессов синхронизации, т.к. хоро­шая синхронизация характерна именно для высоких уровней реактивности, т.е. для реакций на малые по абсолютной величине воздействия.

 

Выход из ареактивности

С точки зрения описанных концепций переходные процессы — это процессы, при которых траты могут быть даже больше, чем при поддержании одной и той же реакции.

Поэтому существенное изме­нение среды («выбивание» из ареактивности) при стрессорной ареактивности может привести к катастрофе (при тяжелых хронических заболеваниях), при любой ареактив­ности в старости или переактивационной ареактивности даже в молодом возрасте (спортсмены, космонавты), пос­кольку переход осуществляется, как уже говорилось, на тяжелые реакции более низкого уровня реактивности.

Что касается повышенно-активационной ареактивности высоких уровней реактивности, то в этом случае переход в реакцию ничем не грозит, т.к. при этой реакции доля внешней работы невелика (реакция анаболическая). На высоких уровнях реактивности, особенно при повышенной активации, организм не «уходит в себя», т.е. в ареактивность, на длительное время, а систематически перескакивает из ареактивности в реакцию и наоборот. Это облегчается хоро­шей синхронизацией уже при данной реакции.

При переактивации отмечается гиперсинхронизация многих подсистем, через которую и идет автоматически самоподдержание переактивационной ареактивности, что, с одной стороны, обеспечивает подпитку энергией резонансным путем, а с другой, благодаря жест­кости связей, - подвергает систему опасности срыва.

 

8. Активационная терапия

Предварительное обследование выявило, что боль­шинство (более 70%) людей, считающих себя здоровыми, имеют элементы напряженности антистрессорных реакций, т.е. находятся преимущемтвенно на средних, а не на высоких уровнях реактивности. Отмечались (в 6% из этих 70-ти) либо мягкий стресс, либо нерезко выраженная переактивация. Только в 30% случаев по сигнальному показателю опреде­лялись реакции, характеризующие состояние здоровья: реак­ции повышенной активации (18%), спокойной активации (8%) и тренировки (4%) высоких уровней реактивности.

При хроническом стрессе (и болезни), особенно в стадии истоще­ния, неспецифическая резистентность снижена.

Здоровый организм резонансным путем поддерживает свое здоровье, а больной — состояние болезни тем, что выбирают адекватный исходному состоянию управ­ляющий действующий фактор.

При исходных неблагоприят­ных состояниях — стрессе, переактивации и антистрессорных реакциях низких уровней реактивности — принцип резонанс­ного выбора управляющего воздействия отрицает принцип приоритетности слабых воздействий: организм вынужденно реагирует на сильные раздражители, которые и становятся для него привычными.

Хотя общий стресс и обладает противовоспалитель­ным действием, но полностью излечить воспаление на фоне общего стресса, угнетающего защитные системы, крайне трудно: в большинстве случаев происходит переход воспале­ния в хроническую форму.

 

Поэтому наряду со специфическим лечебным средством необходимо применять методы для повыше­ния резистентности организма, с гармоничным повышени­ем функциональной активности основных систем, то есть, с развитием адаптационной реакции активации высоких уров­ней реактивности. Другими словами, целью активационной терапии является «стянуть» организм с высоких этажей на низкие.

Если же специфическое средство вызы­вает стресс, то есть, угнетение защитных систем и дисгармонию в работе организма, то неспецифическое действие будет снижать его эффективность.

При развитии стресса (он бывает чаще у экстравертов) в поствак­цинальном периоде выработка специфических антител прак­тически отсутствовала, резистентность к физической нагрузке была резко снижена, и сама нагрузка только усугубляла стресс. В после­дующей работе авторы специально создавали благоприятный фон для вакцинации, вызывая развитие антистрессорных реакций, и установили существенное и достоверное повышение иммунологической эффективности гриппозной вакцины. Авторы расценивают полученный результат как свидетельство возможности фенотипической кор­рекции иммунологической реактивности за счет формиро­вания неспецифической основы иммунитета с помощью ненапряженных физиологических реакций.

Отмечалось повышение резистентности к большим физическим и психо­эмоциональным нагрузкам — у спортсменов, летчиков, опе­раторов и т.д.

Исследование чувствительности патоген­ной микрофлоры к антибиотикам до начала активационной терапии обычно свидетельствовало о низкой чувствительнос­ти и к ограниченному числу антибиотиков. После получения в организме реакции активации без резких признаков напря­женности картина принципиально менялась: чувствитель­ность патогенной микрофлоры становилась высокой по от­ношению к широкому спектру антибиотиков. Соотношение организм-патогенный агент изменялось в пользу организма.

 

Приведем таблицу: сравнение эффективности лечения неспецифических воспалительных заболевании женской половой сферы традиционным методом и с применением активационной терапии.

показатели эффективности лечения	Лекарственное лечение плюс физиотерапия	лекарственное лечение плюс  активационная терапия
всего больных. выздоровление улучшение без изменений	100 40 (40%) 52 (52%) 8 (8%)	102 70 (68.6%) 30 (29.4%) 2 (2%)
лечение антибиотиками лечение сульфаниламидами	12-18 дней 10 дней	5-6 дней 5 дней
применение обезболивающих применение снотворных применение седативных	10-14 дней все время 20 и более дней	3-5 дней 2-3 дня 2-5 дней
сроки динамики субъективной сроки динамики объективной	8-10 сутки 8-10 сутки	3-4 сутки 3-5 сутки
средняя продолжит, койко-дней	20	12
отдаленные результаты: колич. повторных госпитализаций колич. амбулаторных противовоспалительных курсов	41   28	18   8

 

Итак, на данном уровне знаний, в рамках предложенной классификации, можно заключить, что состояние болезни может быть описано в параметрах стресса, переактивации и антистрессорных реакций, развивающихся на низких уров­нях реактивности (высоких этажах), т.е. под влиянием боль­ших по абсолютной величине воздействий.

Представлениям о здоровье, о разных вариантах здо­ровья, нормы с позиции теории адаптационных реакций отвечают антистрессорные реакции спокойной активации, повышенной активации и тренировки высоких уровней реактивности (очень редко — средних), т.е. развивающиеся в ответ на различные раздражители, небольшие по абсолютной величине.

При реакции слабой активации неспецифическая резистент­ность также повышалась, но не столь значительно.

Поскольку активационная терапия требует времени (ча­ще не дней, а недель, месяцев, а при омоложении — даже лет), то отсюда следует противопоказание: скоропомощные случаи.

 

Противоопухолевая терапия

Сочетание активационных воздействий со специальной тера­пией увеличивает противоопухолевый эффект.

Изменения метаболизма при росте опухолей также были типичны для хронического стресса, как в мозгу, так и в других тканях. В энергетическом обмене отмечались выраженные признаки низкоэнергети­ческого сдвига. Интенсивный рост опухоли сопровождался либо снижением, либо резким повышением скоростей дыхания, существенным увеличением времени фосфорили-рования и снижением реакции на повторную добавку АДФ, вплоть до ее полного отсутствия. Кроме того, отмечались резкий дефицит ЯК и углубление степени щавелево-уксусного ограничения активности СДГ. Наблюдалось резкое снижение альбумино-глобулинового коэффициента, общего белка и белковых фракций в сыворотке крови.

При вызове устойчивой реакции активации наблюдался выраженный противоопухолевый эффект.

Исследование морфологических и гистохимических изменений в опухоли и окружающих тканях в динамике показало, что процесс рассасывания начинается на перифе­рии. Там происходило разрастание волокнистой соедини­тельной ткани и врастание ее из окружающих тканей в опухоль. Отмечалась лимфоцитарная инфильтрация опухоли. Опухолевые клетки подвергались некротическим и некро-биотическим изменениям с последующим лизисом, содержа­ние в них мукополисахаридов и нуклеиновых кислот посте­пенно уменьшалось. Резко уменьшалось число митозов опухолевых клеток. На конечном этапе рассасывания вместо бывшей опухоли можно было наблюдать лишь участок, состоящий из рыхлой волокнистой соединительной ткани и небольшого количества лимфоцитов. Опухолевые клетки не определялись. Механизм рассасывания был единым и в случае перевиваемых, и в случае первично-индуцированных опухолей. Это местное проявление общей реакции свиде­тельствует об активации тимико-лимфатической системы и системы соединительной ткани.

В подавляющем большинстве случаев исследователи отметили чет­кую корреляцию между относительным числом лимфоцитов в периферической крови и противоопухолевым эффектом, т.е. уровнем противоопухолевой резистентности организма. Вместе с тем, в единичных случаях, особенно при слишком высоком лимфоцитозе, такой четкой корреляции не было. Возможно, это объясняется тем, что РПА переходит в переактивацию - состояние, далекое от нормы, при котором относительное число лимфоцитов выше, чем при РПА. Иногда переактивация может по лейкограмме выглядеть как активация. Это бывает при наличии нескольких выраженных признаков напряженности в лейкоцитарной формуле (на­пример, моноцитоз, эозинофилия), когда высокий лимфоци-тоз как бы маскируется — при подсчете процентного числа лимфоцитов оно оказывается заниженным и формально соответствующим норме реакции активации. Наличие лейко­пении, характерной для переактивации при опухолевом процессе, говорит в пользу этого предположения. В подоб­ных случаях особенно важно определить качественные ха­рактеристики лимфоцитов как по широко известным имму­нологическим критериям, так и различным биохимическим, в том числе ферментной активности, отражающей, как уже говорилось, функциональное состояние организма.

 

Оптимальный выход из стресса и тяжелых состояний

У больных, особенно тяжело больных, РПА (реакцию повышенной активации) поддерживать трудно, и если своевре­менно не уменьшить дозу (силу) воздействия, то РПА легко переходит в стресс, а иногда в реакцию переактивации.

Согласно этим, и другим данным специально вызы­вать стресс для лучшего использования резервов как наличных, так а потенциальных явно нецелесообразно. К сожалению, стресс развивается гораздо чаше, чем это нужно, и чтобы лучше использовать функциональные резервы организма, необходимо в первую очередь научиться выводить организм из стресса.

Как обстоит дело с использованием наличных резервов при реакции слабой активации? В отношении использования налич­ных резервов реакция слабой активации — самая экономная. Энерге­тические траты малы, уровень обмена снижен, процессы синтеза и процессы распада уменьшены. Выход из стресса с помощью реакции тренировки био­логически целесообразен, так как энерготраты при этой реакции малы и постепенно происходит накопление энергодающих субстратов — наличных резервов — самым экономн­ым путем. А это особенно важно после стресса, сопровождаемого повышенным катаболизмом.

 

9. Адаптационные реакции в старости

В пожилом возрасте преобладают реакции более низких уровней реактивности, даже если это не стресс, а антистрессорные реакции. Это наблюдается на фоне уже измененного в процессе жизни состояния организма. При таких реакциях, несмотря на высокую чувствительность, организму трудно «выбирать» в качестве управляющего малый действующий фактор, т.к. выбор осуществляется резонансным путем. Т.е., по мере старения и ухудшения состояния организм вынужден «выбирать» в качестве управляю­щих факторов (т.е. факторов, вызывающих развитие опреде­ленной адаптационной реакции) все большие по абсолютной величине воздействия. Отклонения от исходного состояния, а зачастую и от уровня нормы все возрастают. Также возрастает и степень «невозвращения» к исходному состоянию, что создает своеобразный порочный круг. Реакции становятся все более напряженными, энергетически невыгодными.

Выбор же величины управляющего фактора зависит и от чувст­вительности, и от ее адекватности силе раздражителя, и от характера исходного состояния. Поэтому для возвращения такой спо­собности нужно вначале изменить - улучшить — исходное состояние.

Однако реакция повышенной активации в этом возрасте редко обеспечивала высокий уровень здоровья, т.к. была недостаточно стойкой и срывалась или в переак­тивацию, или в стресс, или в какую-либо ареактивность.

Периодически и чаще в процес­се старения появляются лишь элементы напряжения, а реак­ция, главным образом, одна. Есть люди, у которых в течение жизни преобладает стресс — то мягкий, то более жесткий, а другие реакции отмечаются редко.

Исследователи считают, что даже если в старческом возрасте проис­ходит «выбор» ЦНС малого воздействия, но до формирования гуморального ответа, то есть, до окончательного формирова­ния реакции, адекватной первой, нервной, фазе, дело не доходит. Это можно объяснить тем, что на других иерархи­ческих уровнях чувствительность очень низкая, характерная для низких уровней реактивности, то есть, наблюдается десинхронизация между центральным и периферическими звеньями

 

Организм в процессе старения не теряет способности к приспособлению, но вырабатывает иные, особые пути приспособления.

Наблюдается повышение чувстви­тельности в такой степени, что слабые раздражители становятся сильными. Иногда действие малого и сильного раздражителя уравнивается — возникает уравнительная фаза. Поэтому можно представить себе, что по мере старения привычные для каждого организма раздражители, даже без увеличения внешних нагрузок, становясь так или иначе относительно более сильными, сдвигают реакции организма на все более и более низкие уровни.

При старении на фоне далеко не оптимального состояния даже несмотря на высо­кую чувствительность, организм теряет способность разви­вать реакции на высоких уровнях реактивности. Организм в старческом возрасте, реагируя на малое, как на большое, переходит вследствие этого в уравнительную или парадоксальную фазы парабиоза, растянутые во времени.

Поэтому в тяжелых условиях среды стареющий организм, долгое время существующий в какой-то неблагоприятной реакции низких уровней реактивности, стремится «ускользнуть» в состояние ареактивности.

 

Требуется повышение чувствительности, увеличение способ­ности организма выбирать среди массы падающих на него воз­действий в качестве управляющего — слабое, энергетически выгодное.

Для борьбы со старением нужно вызывать и поддерживать реакцию активации высоких уровней реактивности, т.е. дейст­вовать с помощью очень малых раздражителей, а также нормализовать чувствительность ЦНС и психоэмоциональ­ное состояние.

Другое дело - повышенно-активационная ареактивность высоких уровней реактивности. Она является наиболее стойким состоянием здоровья и одновременно антистарения. Если удается ее поддерживать у пожилых и старых людей, то это способствует оздоровлению, хорошему самочувствию, замедлению старения и сохранению работоспособности даже в глубокой старости. Конечно, для ее развития нужно долго поддерживать в организме физиологическую реакцию повы­шенной активации высоких уровней реактивности с по­мощью действующих факторов, малых по абсолютной вели­чине. В условиях жизни стареющего организма это нелегко, однако возможно.

Обычно, чем старше человек, тем ниже его коэффициент реакции – от 1,25 до 1,1.

 

10. Принципы дозировки лечебного воздействия

С позиции сетевого подхода, сложная система представ­лена в виде нелинейной динамической когнитивной сети, состоянием которой можно управлять с помощью минималь­ных воздействий, направляя ее к желаемому аттрактору. Так, если перевести сеть в состояние, близкое к желаемому (например, к гармонич­ной активации, спокойной или повышенной), то она ока­жется в бассейне притяжения этого аттрактора и далее будет приближаться к нему самостоятельно, в соответствии со своей внутренней динамикой.

Это соответствует известному положению о том, что в нелинейных системах, к каким относится и организм, нарушается принцип суперпозиции, и реакции их зависят не от суммы падающих воздействий, а, как уже говорилось, от присущих им внутренних свойств. Однако, чтобы система реагировала на слабое воздействие, она должна уже исходно обладать высокой чувствительностью, т.е. находиться на высоких уровнях реактивности. Иначе, находясь в поле притяжения нежелательного аттрактора (стресса или напря­женных реакций), она будет неуклонно стремиться к нему. Поскольку эволюция живых систем идет в сторону увели­чения роли слабых, информационных воздействий, малых флуктуации, а именно - реакции активации высоких уров­ней реактивности, и это обусловливает путь «по дозе» вниз, то отсюда — важнейшая роль целенаправленных малых (дозированных) воздействий на ход эволюции сложных, особенно живых, систем.

 

Дискретность реакций и приоритетная роль слабых (ин­формационных) воздействий для живых систем объясняет принципиальную возможность получения реакций на слабые раздражители в присутствии влияния сильных.

Так, активность адреналина выявлена в дозах, в 1000-10000 раз меньших, чем терапевтические, причем в этих случаях адреналин может вызвать даже снижение кровяного давления и гипогликемию.

Показано наличие активности очень малых доз транквили­заторов, к примеру фенозепама, в 100000 раз меньших, чем терапевтические

При лечении психических заболеваний реакцию активации вызывали психотропными средствами в дозах, значительно (в 10-50 раз) меньших, чем терапевтические, получая более сильный эффект, чем от терапевтических доз. При лечении некоторых сердечно-сосудистых заболеваний - спазмолити­ческими, гипотензивными и т.п. средствами - применяли также малые дозы.

Исходя из изученных данных, медицина должна развиваться по варьировании величины лечебных воздействий вниз, а не вверх.

Так, например, при стрессе развитие за­предельного торможения приводит к снижению чувствитель­ности, после чего тот же фактор может вызвать реакцию активации и поддерживать ее некоторое время с изменением уровня реактивности в сторону его повышения. Этим созда­ются условия для включения в работу принципа приоритет­ности слабых воздействий.

 

Существуют местные адаптационные реакции, также под­чиняющиеся периодическому закону. Местные реакции могут совпадать с общей, или противоречить ей.

Наличие и неспецифических, и специфических реакций, понимание сходства и отличия закономерности их развития открывает перспективу правильного сочетания этих реакций.

Поиск правильной дозировки

Одно и то же по качеству воздействие может вызвать разные изменения в организме в зависимости как от силы или дозы, так и от исходного состояния организма.

Существует обоснованная концепция о невозможности выведения организма из стойкого патологического состояния с помощью сильных воздействий». И даже слабые, но неадекватные воздействия, несмотря на симпто­матический эффект, могут привести к непоправимым последствиям в смысле грубого нарушения «симфонии здоровья». Поэтому точность дозировки очень важна.

При первой стратегии активационной терапии принцип индивидуализации используется непосредственно, явно: человеку дается первая доза, достаточно небольшая, чтобы не причинить вреда, а затем, в соответствии с его индиви­дуальным ответом происходит коррекция дозы. Это периоди­чески повторяется в процессе лечения.

Так, старым людям и больным с тяжелыми сердечно-сосудистыми заболеваниями рекомендуется начи­нать с дозы, на 1/3 меньшей нижней терапевтической.

Исследования показали, что наиболее соответствует найденной экспоненциальной зависимости экспонента с коэффициен­том 0,7, а при переактивации — 0,8. Поэтому уменьшать дозу или силу воздействия, чтобы перейти на более высокие уров­ни реактивности (нижние этажи), нужно не просто умень­шая величину воздействия, а уменьшая на определенный коэффициент экспоненты. Экспоненциальная зависимость облегчает путь на высокие уровни реактивности (вниз по дозе или силе), а по мере перехода на них — облегчает развитие реакции активации.

Значение времени суток

Малые, информационные воздейст­вия особенно эффективны до 9 часов утра, когда формиру­ются адаптационные реакции на сутки.

Принцип вариабельности дозы по дням

Фактор новизны приводит к преобладанию в ЦНС процессов возбуждения и способствует повышению чувствительности к слабым раздражителям.

Поэтому рекомендуемую дозу делят на микродозы, и варьируют их количество каждый день в пределах рекомендуемого диапазона.

Если чело­век очень ослаблен, то можно начинать с разброса в 4 дозы, потом переходить на 8 доз, потом — на 16. Если общее состояние более или менее удовлетворительное, то можно сразу начинать с 16 разных доз. Обычно более 16-ти разных доз не требуется.

При выборе диапазона разброса доз (в нашем примере разброс от 10 до 17 капель с шагом через 1 каплю)

 

Принцип двух доз

Режим двойного воздействия основан на наличии двух фаз реакции: нервной, наступающей сразу же после первого воздействия, и гуморальной, развивающейся через 3-6 ч. Второе, более сильное воздействие, получаемое согласно биоритму реакции через 0,5 - 3 и более часов после первого, усиливает начальное колебание в том же направлении и приводит в большинстве случаев к развитию полноценной реакции.

В результате первой серии экспонент пациент получает облег­чение в первую очередь за счет снижения этажа (повышения уровня реактивности).  Воздействие дает направление в сторону нормализации, и помогает «выбить» систему из стойкого патологического состояния.

Второе воз­действие как бы подталкивает «маятник» реакции в том же направлении, и развивается антистрессорная реакция, чаще реакция повышенной активации.

У ослабленных, в тяжелом состоянии, вторую дозу сле­дует давать всего в 1,5-2 раза больше, чем первую. У людей без наличия сердечно-сосудистой патологии вторую дозу биостимулятора можно давать в 5-10 раз больше первой, но не превышая существенно верхней границы терапевтической дозы.

 

Варианты относительно первой дозы:

—  задерживаясь на одном уровне разное число дней (то два, то три, то четыре, реже — один раз);

—  изменяя ее то на 5%, то на 10%, то не изменяя (за два-три дня), в зависимости от преобладающей реак­ции;

Во второй дозе:

—  увеличивая ее то в полтора, то в 2, то в 3, то в 4-5 раз по сравнению с первой дозой;

—  также задерживаясь на одном уровне разное число дней; а главное —

в интервале между первой и второй дозой, варьируя его в пределах от получаса до пяти часов: надо учитывать, что при стрессе лучше увеличивать интервал, тем самым смягчая воздействие, а при слабой активации — уменьшать интервал, уси­ливая тем самым воздействие в целом при прочих равных с целью  перевода организма в спокойную или повышенную активацию.

 

Так, при заболеваниях желудочно-кишечного тракта, вклю­чая язвенную болезнь, очень эффективным было применение мумие по режиму двойного воздействия: утром — малую до­зу, а через 2-3 ч — значительно большую.

 

11. Виды воздействий по изменению адаптационных реакций.

Физическая нагрузка

Фактор физической нагрузки отли­чается от остальных: при его дозировании должен учитываться не принцип минимизации, а в первую очередь, принцип индивидуальной оптимальности нагрузки.

Адреналин

Извест­но, что концентрация адреналина в крови составляет вели­чину порядка до 2 мкг на 1 л крови — 0,00001%.

Минимальная доза, применяемая Гаркави для получения реакции активации, составляла 0,1-0,5 мл 0,00001% раствора, ча­ще 0,0001% раствор. Максимальная доза адреналина гидрохло­рида — 1 мл 0,1%. Легко убедиться, что разница между этими дозами больше, чем в 1500 раз, а именно верхняя доза больше нашей нижней в 100000-20000 раз.

В небольших дозах, вызывающих реакцию активации высоких уровней реактивности, эффект адреналина противоположны физиологическому.

У человека реакцию тренировки вызывали адреналином в дозах, меньших терапевтической в 20-25 раз (0,02-0,05 мл 0,1%-го раствора), реакцию активации — дозой в 4-10 раз меньше терапевтической (0,1-0,25 мл 0,1%-го раствора адреналина).

Разная степень по­вышения или снижения какого-либо показателя тоже может свидетельствовать о качественно различных состояниях.

У больных в груп­пе с введением адреналина общее число лейкоцитов было дос­товерно выше (приближалось к верхней границе нормы), хотя переливаний крови не применялось.

Гормональные препараты

Необходимо особо оговорить, что при даче гормональ­ных препаратов мы используем предложенный Л.X.Гаркави принцип «дать-отнять», чтобы не вызывать угнетения дея­тельности соответствующей железы, а также применяем дозы гормонов, в 3-5 раз меньшие, чем нижние терапевтические.

Т.е. - дозу нужно менять от нуля до 1/5 или 1/3 терапевтической по закону случайных чисел. Когда выпадает нулевая доза, то по закону колебательных систем железа должна использовать все свои функциональные резервы, чтобы не сорвать колебатель­ный процесс, который уже сформировался и запомнился. Резервов могло бы не хватить, если бы гормоны долго не давались, но в последние дни та или иная малая доза выпадала по закону случайных чисел. Соблюдение такого принципа «дать-отнять» не только не приводит к атрофии железы, но приводит к разной степени выраженности ее стимуляции. Особенно эффективно такое специфическое сопровождение в сочетании с активационной терапией.

Адаптогены

Адаптогены повышают неспецифическую резистентность и защищают организм от действия стрессоров. При этом от дозы зависит – наступают ли выраженные стрессовые реакции или нет.

Так, мумие вызывало реакцию тренировки после однократного приема 30-70 мг, реакцию активации — 70-120 мг — доз, значительно меньших предлагаемых для терапевтических целей.

При активационном оздоровлении и профи­лактике, а также при отсутствии каких-либо выраженных местных патологических процессов чаще всего Гаркави с соавторами рекомен­дуют именно элеутерококк. При наличии, например, воспа­лительных процессов органов дыхательной системы (трахеит, ларингит, бронхит, пневмония) они отдаеют предпочтение прополису и каменному маслу, не только принимаемым per os, но и в виде ингаляций. При воспалительных процессах желудочно-кишечного тракта, в том числе язвенной болезни желудка и двенадцатиперстной кишки, используется, в первую очередь, мумие. Мумие же, но в меньших дозах эф­фективно при сердечно-сосудистых заболеваниях, а в боль­ших дозах — для лечения переломов.

К рекомендуемым препаратам относятся: иммуномодуляторы (тималин, Т-активин, левамизол), янтарная кислота и ее соли (особенно сукцинат калия), гормональные препараты (тиреоидин, эпиталамин, мелатонин), антидепрессанты (например, мелипрамин), антиоксиданты (токоферол ацетат, соединения селена), каменное масло (способствует вос­становлению ионного гомеостаза), антигомотоксические препараты фирмы «Нее1» и др.

Наиболее четкое противоопухолевое влияние адаптогены оказывали именно при предварительном приме­нении. Н.В.Лазарев особенно подчеркивал роль адап­тогенов в профилактике опухолевой болезни. По-видимому, чаше всего адаптогены применялись в дозах, вызывающих развитие реакции тренировки.

 

Гомеопатия и гомотокискология

К методам лечения, связанным с влиянием на организм через колебательные процессы, относится гомеопатия (в ее классическом варианте) и гомотоксикология (Гаркави Л.Х., Квакина Е.Б., 1997). Вместе с тем, мы считаем, что эффек­тивность гомеопатии в большой степени зависит от преодо­ления стресса и развития реакции активации (Гаркави Л.Х., Квакина Е.Б., 1991). Так, полагают, что при действии гомеопатического средства происходит резонансное взаимо­действие между эмиттером (организмом) и абсорбером (пре­паратом в определенной потенции). В адекватных разведе­ниях гомеопатическое средство действует как резонансный абсорбер колебаний, связанных со стрессом (Рорр F., 1988).

 

В 1952 году в Германии Гансом Генрихом Реккевегом были разработаны принципы гомотоксикологии. Согласно Г.Г. Реккевегу, «здоровье - это отсутствие гомотоксинов бла­годаря очистке мезенхимы». Им показано, что в онтогенезе по мере усиления эндотоксикоза последовательно возникают дискретно сменяющие друг друга состояния организма - фазы гомотоксикоза. Развитие этих фаз - от начальной через промежуточные к конечной, названное «прогрессивной викариацией», - происходит закономерно. Каждая фаза характеризуется присущим ей комплексом из известных нам нозологических форм. Согласно гомотоксико­логии, симптомы, которые медицина относит к определен­ному заболеванию, являются серией реакций, направленных на опознание и устранение токсинов, т.е. результатом активизации защитных систем организма на разных этапах гомотоксикоза - от этапов экскреции (первая фаза) до этапов накопления токсинов в интерстициальном прост­ранстве (вторая и третья фазы), в клетках (четвертая и пятая фазы) вплоть до фазы дедифференцировки и новообразо­ваний (шестая). Благодаря Г.-Г.Реккевегу получил объясне­ние известный факт наличия определенных сочетаний из нозологии в одном организме. Стало возможным по несколь­ким симптомам экстраполяцией определять, на какой фазе гомотоксикоза находится организм пациента и какие болез­ни и нарушения следует у него искать. Также стало возмож­ным предсказать, какие новые «болезни» и симптомы поя­вятся, если проводить детоксикацию и получить предыду­щую фазу у данного пациента («регрессивная викарияция»). Антигомотоксические средства направлены на усиление защитных реакций и детоксикацию разных систем организ­ма. При действии антигомотоксических препаратов гомотоксины обезвреживаются и устраняются силами самого орга­низма. В гомотоксикологии соединяются в одно целое достижения современной медицины с базовыми положе­ниями гомеопатии (Рили Д., 1991).

Целью антигомотоксической терапии, по существу, является нормализация гомеостаза, повышение функцио­нальной активности иммунной системы и неспецифической резистентности, синхронизация деятельности подсистем ор­ганизма и детоксикация, т.е. то, что достигается при раз­витии гармоничной реакции активации. В случаях недоста­точной эффективности антигомотоксических средств обычно оказывается, что антигомотоксической терапии недостаточно для гармонизации состояния, и тогда подключение активационной терапии способствует резкому усилению лечеб­ного эффекта (Гаркави Л.Х., Квакина Е.Б., 1997; Квакина Е.Б., Кузьменко Т.С., 1998).

С помощью антигомотоксических средств — препаратов фирмы «Нее1» - можно влиять на функцию отдельного органа: эндокринных желез — эпифиза, щитовидной, поло­вых, а также на гипоталамус в целом. К таким препаратам центрального действия относится, например, Thalamus com-positum, повышающий функциональную активность гипота­ламуса. Можно действовать на отдельные виды обмена, клеточного метаболизма на уровне внутриклеточных фер­ментов и т. п. Все это - при отсутствии повреждающего или побочного влияния. При этом препараты, нацеленные даже на один орган, являются комплексными и состоят из многих компонентов, от нескольких до нескольких десятков. Анти-гомотоксические препараты создаются в соответствии с гомеопатическим правилом подобия и с некоторыми прави­лами гомотоксикологии. В препараты-композиты входят не только гомеопатические средства, но и аллопатические, нозоды (т.е. тканевые или микробные токсины), органо­препараты (из такневой жидкости различных органов), катализаторы и субстраты цикла Кребса, — и все это в раз­личных потенциях (гомеопатических разведениях). В препараты-гомаккорды входит одно какое-либо средство, но в разных потенциях, как высоких, так и низких. Действие препаратов-композитов и гомаккордов (фирма «НееЬ) осно­вано на частотных характеристиках организма. Полагают, что в комплексных антигомотоксических препаратах частоты дополняют друг друга, и этим объясняют высокую эффек­тивность таких препаратов.

Основанная Г.-Г.Реккевегом более полувека тому назад фирма «Нее1» превратилась в крупнейшего в мире произ­водителя лекарственных препаратов: комплексных гомеопа­тических средств как для перорального применения, так и для инъекций, - а гомотоксикология как наука заняла одно из ведущих мест в биологической (натуропатической) меди­цине.

Таким образом, гомотоксикология позволяет сочетать селективный клеточный уровень (энзимы, катализаторы и т. п.) и глобальный, удовлетворяющий холистическому подходу (препараты центрального действия). Можно провести анало­гию между влиянием «коктейля» из антигомотоксических препаратов и поличастотным магнитным воздействием или действием сложно модулированного магнитного поля, при­меняемого нами с целью улучшения синхронизации при активационной терапии. Однако наличие грубой десинхронизации, например, при опухолевом процессе или старении, не позволяет исправить все звенья, направить к норме все подсистемы организма только при неспецифической актива­ционной терапии и, как говорилось, мы прибегали к «биохимическому сопровождению» — выправлению слабых мест специальными средствами. Гаркави и соавторы считают, что наиболее целесообразно осуществлять такое сопровождение препара­тами фирмы «НееЛ» (главы 7 и 8). С другой стороны, гомотоксикология сама по себе не заключает в себе возмож­ности управления функциональным состоянием организма, хотя она использует различные современные методы индивидуализации и дозирования препаратов (Bianchi J., 1994). Поэтому сочетанный подход с позиций теории адап­тационных реакций и гомотоксикологии может быть перс­пективным.

 

12. Воздействие магнитным полем

В настоящее время имеются представления о значении в биологическом действии особого пространственно-времен­ного паттерна СНЧ МП, характеризующегося спектром мощности вида 1/f. По отношению к этому спектру МП обнаружена чрезвывчайно высокая чувствительность орга­низма. Флуктуации ЭМП в виде фликер-шума (1/f-шума) явля­ются универсальными как для земной и солнечной поверх­ности, так и для химических, биохимических и физиоло­гических процессов. Фундаментальная роль 1/f флуктуации показана по отношению ко всем структурным уровням организма (Musha Т., Yamamoto М., 1995). Получены данные по нормализации физиологических функций и терапевтичес­кому влиянию очень слабых полей с таким спектром. Авторы считают, что терапевтический и, в том числе, противоопу­холевый эффект стохастического МП со спектром мощности вида 1/f обусловливается информацион­ным сопряжением темпоральной фрактальной структуры внешнего МП и внутренней среды организма (Uritsky V.M., Muzalevskaya N.I., 1997) и таким образом связывают биоло­гическую эффективность МП не с отдельными элементами, а с кооперативными свойствами сложных неравновесных систем (Музалевскся Н.И., 1990). Такой подход представляет для нас большой интерес тем более, что используя слабые СНЧ МП указанной пространственно-временной структуры, авторы без специального подбора величины «дозы» получали развитие реакции активации. Нам же для получения реакцииактивации с помощью применяемого нами спектра было необходимо варьировать в интенсивности или времени воздействия. Мы думаем, что возможно адекватно влиять на организм сигналами другой, также сложной пространствен­но-временной структуры, обусловленной другими спектрами эндогенных или, лучше, космических ритмов. Но так или иначе речь идет о сложном пространственно-временном сигнале, приближенном к природе.

 

Биологическое действие МП может быть гораздо более глубоким, чем мы это представляем сегодня, если вспомнить о волновой природе генома, иммунитета, а также учесть, что многое нам во взаимодействии МП и живых сис­тем еще не известно.

 

ПМП (постоянное магнитное поле)

Исследования показали, что ПМП в диапазоне от 10 до 250 мТл не подчиняется найденной нами количественно-качественной закономерности так, как другие неспецифи­ческие раздражители.

Действие ПМП практически любой интенсивности изученного диапазона вызывало в подавляю­щем большинстве случаев развитие реакции тренировки с характерным для нее паттерном - только на разных уровнях реактивности. Оно никогда не повышало возбудимость, а оказывало тормозное действие. Так, в ЦНС преобладало охранительное торможение с небольшим, но достоверным повышением порога к раздражению электрическим током.

Если удается вывести организм из стрес­са, то эффект влияния ПМП виден уже в первые сутки воз­действия. После однократного воздействия, в первую стадию реакции тренировки  — стадию ориентировки  —  четко выражен противовоспалительный и тормозной эффект ПМП. Уже в первые сутки возрастает неспецифическая пассивная резистентность, так как она связана со снижением чувствительности, благодаря чему организм воспринимает падающие на него воздействия, как более слабые (данные по повышению резистентности животных к облучению и токсическим препаратам с помощью МП приводились в первой главе). Многократное повторение воздействий ПМП приводит к повышению уже активной резистентности, обусловленной увеличением активности и регуляторных, и защитных систем организма (глава 1). Так, через стадию перестройки организм переходит в 3-ю стадию реакции тренировки — стадию тренированности. 

Исключением были случаи, когда с помощью ПМП не удавалось вывести орга­низм или его подсистемы из общего или местного стресса. Развития же стресса с помощью действия исследуемых нами интенсивностей постоянного магнитного поля не наблюда­лось. То же относится и к реакции активации: само ПМП непосредственно этой реакции не вызывало, но если оно — с помощью реакции тренировки — помогало организму прео­долеть, например, острый воспалительный процесс, то впос­ледствии могла развиться и реакция активации, свойст­венная данному организму в здоровом состоянии.

 

ПеМП (переменное магнитное поле)

Анализ результатов исследований адаптационных реак­ций при действии СНЧ (низкочастотного) ПеМП во всем изучавшемся диапазо­не выявил такую же периодическую закономерность развития адаптационных реакций, какая наблюдалась нами и при действии фармакологических факторов. По мере увеличения или уменьшения интенсивности на одну и ту же величину (коэффициент реакции, равный 1,1-1,2) при одной и той же частоте ПеМП удавалось получить последовательную смену адаптационных реакций на разных уровнях реактивности организма или этажах: тренировка — спокойная активация — повышенная активация — стресс.

На экспериментальном материале показано, что при применении магнитного поля на ЦНС (на голову) или местно (на опухоль) главное для получения противоопухолевого эффекта — это развитие реакции активации.

С помощью ПеМП частотой 0,03 и 1 Гц удавалось вызвать реакцию активации у животных, находившихся до этого в стрессе, что приводило к регрессии опухолей. Оказалось, что такое ПеМП, в отличие от ПМП, может повлиять на возбу­димость гипоталамуса как электрическое раздражение, то есть, вызвать повышение возбудимости.

Мы приходим к предположению, что при любой наперед взятой частоте ПеМП имеется амплитуда, при которой образуется «окно» биологической активности (вообще, по данным Г.Ф.Плеханова, 1992, окно отличается от любого другого участка спектра всего на 20-30% по активности воздействия). И наоборот: при любой напряжен­ности ПеМП можно подобрать соответствующую частоту. Снижая интенсивность ПеМП по экспоненте в наших опы­тах с поличастотным воздействием, мы тем самым использовали больше «окон», т.к. изменяли амплитуду при опреде­ленных (разных) частотах, а делая сложную модуляцию (усложняя структуру сигнала), мы также увеличивали воз­можности взаимодействия внешнего поля с колебательным контуром организма. По современным представлениям, в этих случаях речь идет о мультирезонансной терапии, а у резонанса имеются большие возможности как созидания, так и разрушения.

К мультирезонансной терапии относится и терапия цветом, музыкой и др.

 

Если рассмотреть в целом влияние всего изучавшегося диапазона СНЧ ПеМП, то можно выделить область самых низких частот, первый поддиапазон, как наиболее благо­приятный для получения реакций высоких уровней реактив­ности. По-видимому, с помощью таких частот можно «вклю­чить» самые высокие уровни реактивности, которые в обычной жизни не функционируют.

Вариации в напряженности выявили нелинейный эффект в противоопухолевом действии. Наибольшая эффек­тивность отмечалась при ПеМП 0,1 мТл — минимальной из применявшихся интенсивностей.

Каждой адаптационной реакции соответствует свой уровень чувствительности, связанный с функциональным состоянием ЦНС. Так, при реакции тренировки чувствительность невы­сока, при реакции активации — существенно выше, особенно при повышенной, при стрессе чувствительность может быть либо очень высокой, либо, напротив, очень низкой. Поэтому стимуляции небольшой магнитной индукции (примерно от 0,1 до 1 мТл), редко вызывает стресс.

Т.е., МП – это особый вид действующего фактора, мягкого, мало повреждающего и дистантно действующего. Однако, на фоне сниженной резистентности СНЧ МП мо­жет вызывать патологические сдвиги различных показателей вследствие дестабилизирующего действия на систему.

Получены данные о статистически значимом увеличении уровня мелатонина, сниженного у больных раком легкого, при активационных воздействиях МП на голову

Если МП вызывает разви­тие гармоничных антистрессорных реакций, являющихся основой нормы, то это часто расценивается как отсутствие эффекта (эффект маскируется). Влияние МП, как уже было сказано, наиболее заметно на фоне нарушения и снижения резистентности. Отсутствие видимого эффекта может быть связано и с наличием в организме, помимо системы реакций, системы ареактивности

 

Когда нами использовалось ПеМП частотой 0,03 и 1 Гц для воздействия на опухолевый процесс, то иссле­дование возбудимости гипоталамуса на протяжении месяца ежедневных воздействий показало наличие разных типов изменений: 1) более высокий, чем исходный, уровень возбу­димости, с незначительными колебаниями и некоторым по­вышением после каждого воздействия; 2) резкие колебания фона возбудимости, с падением после каждого воздействия ПеМП; 3) резко повышенная возбудимость с еще большим повышением после каждого воздействия. Ясно, что в двух последних случаях могли развиваться самые разные неблагоприятные реакции.

При воздействии СНЧ насту­пало ухудшение и даже происходила гибель животных с уже рассосавшейся (слишком быстро!) опухолью при явлениях резко выраженной интоксикации, по-видимому, продуктами распада опухоли. Положение несколько улучшалось при изменении напряженности по экспоненте или при исполь­зовании режима «волна».

«Частотные» воздействия с использованием небольшого набора низких частот - более сильные и жесткие, от них организм не может «уклониться», как это происходит при «силовых» воздействиях.

Судя по всему, воздействие на «колебательный контур» организма должно быть очень тонким. Это и понятно — ведь это вмешательство в «основу основ» жизненных процессов.

 

Таким образом, МП может быть и вредным, и полез­ным, может оказывать и повреждающее, и лечебное дейст­вие, и даже столь быстрое лечебное, которое может быть чревато гибелью. Многое зависит от того, какая неспеци­фическая реакция и на каком уровне реактивности вызы­вается: стресс или антистрессорные реакции, высоких или низких уровней реактивности. Поэтому столь разноречивы данные о биологическом действии МП, и в том числе, о влиянии на опухолевый процесс.

 

Поличастотное ПеМП

ПеМП с одной час­тотой считается менее эффективным по сравнению с воздей­ствием нескольких частот (спектра) или с использованием какой-нибудь модуляции — амплитудной, частотной или фазовой. Кроме того, есть точка зрения, согласно которой воздействие одной и той же резо­нансной частотой позволяет получить лишь временный эф­фект вследствие демпфирования моночастотных воздейст­вий, адресованных к одному уровню за счет взаимосвязей его с другими.

Поличастотное воздействие будет более эффективным: и более мягким, и более помехоустойчивым.

Возможно, смягчение частотного воздействия может быть получено путем использования при выборе частот ПеМП музыкальных консонансов, тем более, что численные отношения между октавами соответствуют коэффициенту перехода (К) из реакции одного уровня реактивности в одно­именную реакцию другого.

Авторы (Гаркави и др.) пришли к следующей совокупности частот.

Первая частота — 0,03 Гц, самая низкая из всего набора частот — взята с целью воздействия на медленную управляющую систему, т.к. частоты такого порядка соответствуют сверхмедленным колебаниям потенциалов подкорковых от­делов, т.е. связаны с медленной управляющей системой моз­га. Ранее эта частота приводила к развитию реакции актива­ции. Три сотых получаются также расчетным путем (с точностью до третьего знака) от 7,8 Гц - постоянной часто­ты гиппокампа для всех животных, нормализующей суточ­ные ритмы (резонансная частота пространства земной обо­лочки - волны Шумана) с использованием октавных интервалов. Более медленная частота соответствует более высокому уровню реактивности (более низкому этажу). В данном случае это восьмая октава вниз от 7,8 Гц.

Вторая частота — 3 Гц — совпадает с частотой дельта-ритма и может рассматриваться также, как происходящая от альфа-ритма (то есть, от 12 Гц при делении на 2 в квадрате). 0,3 Гц -пятая октава вниз от частоты альфа-ритма, и даже именно от частоты среднечастотного альфа-генератора, характеризую­щего продуктивную деятельность операторов (Данилова Н.И., 1992). Кроме того, ЭМЦ частотой 8-10 Гц были выяв­лены Н.И.Лебедевой (1992) в качестве «частотного окна». На опухоль же были взяты просто три более высокие частоты, исходя из возможностей аппарата.

Видно, что выбор частот и, особенно, сочетания их в одном пакете были в большой степени произвольными.

 

Поличастотные воздействия применяли в четырех разных режимах:

1) Воздействие на область мозга указанных сверхнизких частот в порядке их возрастания, и в части случаев затем на опухоль — более высоких частот (300-1000 Гц) при ежедневной одинаковой магнитной индукции 3 мТл в течении 8-15 мин.

2) Воздействие на область мозга противоположным об­разом: от низких частот к сверхнизким (набор частот, ин­дукция и экспозиция те же).

3) Последовательное сочетание двух первых режимов: сначала вверх по частотам, затем - вниз («волна»).

4) Использование первого режима, но с уменьшением индукции по экспоненте с коэффициентом 0,7, начиная с 3 мТл.

Экспозиция была разной для каждой из частот и варьи­ровала от 1 до 5 мин (больше - при меньшей частоте). Процедуры повторялись ежедневно в течение 3-х недель. Опыты были проведены на интактных взрослых крысах, стареющих и старых крысах и с наличием опухоли.

 

Первые три режима ПеМП были наиболее эффективны у животных без опухоли: способствовали переводу из напря­женных реакций в антистрессорные реакции высоких уров­ней реактивности с хорошей синхронизацией подсистем организма по изучавшимся показателям. Повышался уровень лимфоцитов крови до верхних границ нормы (65-70%), уве­личивалась двигательная активность (тестирование поведен­ческих реакций по методу «открытого» поля), увеличивались масса тимуса и коэффициент отношения массы тимуса к массе надпочечников (к Т/н), что характерно для реакции активации (к Т/н = 3,08 в опытной группе и 1,94 в конт­роле). Морфологическая картина органов тимико-лимфати-ческой системы, а также надпочечников, половых желез и щитовидной железы, была характерна для реакции активации.

Анализ данных свидетельствовал о комплексном харак­тере изменений, согласованной оптимизации деятельности различных подсистем организма, свойственной реакции активации. Корреляционно-регрессионный анализ показал увеличение коэффициентов парной и множественной корре­ляции работы изучавшихся подсистем (тимико-лимфатической, эндокринной, периферической крови).

 

По отношению к старым животным проявил высокую эффективность режим «волна». Однако у животных с опухолями проведение этого режима оказалось менее успешным.

 

Двойное применение

ПеМП позволяет, кроме непосредственного воздействия на мозг, использовать влияние разных частот, адресованных к разным подсистемам.

При разработке способов лечения «местных» процессов выяснилось, что одного общего (на голову) воздействия МП недостаточно. Необходимо также применять местно значительно большие величины магнит­ной индукции ПеМП, которые на уровне организма могут вызвать напряженные реакции или стресс. Это побудило нас разработать новый подход: применение вначале ПеМП ма­лой интенсивности на голову (на гипоталамическую об­ласть), а затем, через определенный интервал времени — ПеМП большей интенсивности, местно. Такой подход, используемый нами и для других биологически активных средств, позволяет минимизировать воздействие на организм и, вместе с тем, применить эффективное местное воз­действие

В гипоталамусе при этом выявля­лись морфологические изменения: активация нейроглии и расширение капилляров, в эндокринных железах и органах тимико-лимфатической системы были изменения, характерные для реакции активации: в тимико-лимфатической системе — стимуляция лимфоидной ткани, в эндокринной - отсутствие гиперсекреции глюкокортикоидов

При местном воздействии МП наблюдается увеличения в нервных клетках уровня серотонина.

 

Рекомендуемые величина и продолжительность воздействия

Минимальная действующая величина, судя по данным магнитобиологии, составляет 0,1 нТ, т.е. на порядки меньше геомагнитного поля. Если считать, что эта величина МП вызывает какую-то реакцию, т.е. как бы на самом высоком уровне реактивности, то на 10-м уровне при К-1,2 она должна быть в 1500 раз больше, т.е. составит 150 нТ или 0,0015 мТ. Как известно, такие величины настолько малы, что в магнитобиологии (и, особенно, в магнитомедицине) не применяется, а используются величины, начиная хотя бы с 1 мТ и далее на несколько порядков выше. Можно взять другую точку отсчета величины магнитной индукции — 0,05 мТ — величину геомагнитного поля. Пре­вышение ее в 1500 раз дает 100 мТ - вполне реальная магнитная индукция (применяемая в магнито-терапии) для получения реакции на более высоких этажах, но не самых высоких, и как минимум на два порядка меньше, чем угрожающая жизни.

 

Параметр времени оказал­ся связанным с периодичностью развития адаптационных реакций на уроне организма только в течение 20, иногда — 30 мин. В этих пределах можно более или менее четко про­вести аналогию между интенсивностью (величиной магнит­ной индукции) и временем. После этого увеличение времени действия ПеМП может уже не изменять реакцию или даже действовать, как более слабый раздражитель. На уровне местных реакций при наличии патологического очага время действия МП может быть увеличено, особенно в начале лечения, и затем, хотя и уменьшаться, но не менее, чем до 5 мин. Воздействия же на ЦНС можно «дозировать» дажев секундах и не следует превышать 5 мин.

По-видимому, требуется смягчить более жесткий сигнал и в этом случае, как это было сделано путем уменьшения напряженности МП по экспоненте в опытах с «силовым» воздействием или при применении активационной частоты 1,7 Гц не ежедневно, а через день, т.е. использовать вре­менной интервал.

 

Коэффициент смены уровней реактивности соответствует малой терции и равен 1,19, то есть, «силовому» коэффициенту. К активационной была отнесена частота 1,7 Гц, при однократном применении которой в течение 5 мин реакция активации развивалась у большинства животных. Через неделю ежедневных воздействий у боль­шинства животных регистрировался стресс или напряженные антистрессорные реакции, т.е. активационная частота не поддерживала реак­цию активации.

Если между воздействиями делали интервал (в сутки или больше), то реакция активации восстанав­ливалась. Сбой первоначально полученной реакции мог быть связан с применением одной частоты, вызывающей резонан­сные явления лишь на одном, соответствующем ей, иерархическом уровне.

Хотя этот уровень и оказался важным для развития общей реакции, но остальные уровни не подклю­чались, и это при ежедневном применении МП со временем приводило к десинхронизации. Недаром ПеМП с одной час­тотой считается менее эффективным по сравнению с воздей­ствием нескольких частот (спектра) или с использованием какой-нибудь модуляции — амплитудной, частотной или фазовой. Кроме того, есть точка зрения, согласно которой воздействие одной и той же резо­нансной частотой позволяет получить лишь временный эф­фект вследствие демпфирования моночастотных воздейст­вий, адресованных к одному уровню за счет взаимосвязей его с другими. Очевидно, может быть и такой вариант, и другой, полученный нами, поскольку развитие стресса после приме­нения одной частоты говорило скорее не о затухании прив­несенной частоты, а ее ужесточении. По нашему мнению, воздействие одной частотой излишне жесткое.

 

Сочетание с препаратами

Эффективно сочетание МП и специальных препаратов. В группе животных с одним МП и с циклофосфаном плюс МП увеличивался процент полной регрессии опухоли (42,8% и 38% соответственно) по сравнению с одним циклофосфаном (24%), а также продолжительность жизни

 

Осторожное отношение к быстрым улучшениям

В основе метода биорезонансной терапии (БРТ), соглас­но его немецким авторам и отечественным разработчикам, лежит использование электромагнитных колебаний, генери­руемых организмом. В течение сеанса терапии пациент и прибор составляют замкнутый контур, происходит непре­рывный съем информации с пациента, обработка ее в при­боре (пространственно-временная, частотная, нелинейная фильтрация, сепарирование колебаний, различное усиление, потенциирование, выделение отдельных полос частот в определенном порядке и с определенными временными интервалами) и возвращение к пациенту (Готовский Ю.В., Демский В.П., 1996). Таким образом, как еще недавно счита­лось, обработанные колебания по мере проведения проце­дуры многократно возвращаются к пациенту во все более гармоничном виде. Оказалось (как и следовало ожидать), что с помощью воз­действий на организм колебаниями, близкими по спектру к его собственным, можно получать самые различные физиологические эффекты, в том числе, несравнимо превы­шающие по своей выраженности многие фармакологические и физиотерапевтические влияния. Стало возможным совер­шать терапевтические «чудеса». Однако, если таковые «чуде­са» не сопровождаются повышением общего уровня здоровья пациента, может происходить развал колебательной системы, или, иначе говоря, появление еще более серьезных болезней.

БРТ может и вредить, «подпитывая» не те колебания.

С помощью БРТ (биорезонансная терапия) почти мгновенно можно устранять патологические очаги, однако в целом данные сдвиги не являются полезными. Временное субъ­ективное облегчение может наблюдаться также и при пере­активации, что чаще всего происходит при неумелом использовании БРТ в результате гиперстимуляции отдельных подсистем. При реакции активации низких и очень низких уровней и при выраженных стресс-реакциях состояние организма как целого не соот­ветствует оптимизации здоровья, и даже наоборот: происходит постепенная деградация с накоплением энтропии и появлением новых патологических очагов.

Чрезвычайно эффективным оказалось именно сочетание активационной терапии с методами БРТ. В тех случаях, когда при актива­ционной терапии получение гармоничной антистрессорной реакции оказывается затруднено, но от стресса низких уров­ней реактивности пациент уже «ушел», проведение одного-двух сеансов БРТ может значительно облегчить эту задачу и сократить сроки выздоровления; и наоборот: проведение БРТ именно на фоне и под защитой активационной терапии в случае получения активации высоких уровней реактив­ности способствует снятию напряжения и гармонизации состояния в целом.

 

В дополнение к БРТ, использующей эндогенные коле­бания организма, мультирезонансная терапия (МРТ) вклю­чает в себя различные экзогенные сигналы окружающей среды, с которым организм или его подсистемы входят в резонанс (Готовский Ю.В., 1996). Сюда относится цветотерапия, терапия благородными камнями, минералами, микро­элементами, магнитными полями, фармакологическими веществами, нозодами, органопрепаратами, меридианальными комплексами и другими внешними сигналами, полу­ченными специально при помощи различных аппаратов.

 

Магнитные поля окружающей среды

В последнее время в связи с увеличением электромаг­нитной загрязненности среды, проблемой электромагнитной гиперреактивности. Ритмические вариации электромагнитного фона окружающей среды выступают, при уже сформированных ритмах, в качестве наиболее важных датчиков времени, причем для синхронизации достаточно очень слабого сигнала: происходит «затягивание» или «зах­ват» близкой частоты. Соответственно, внешние МП могут оказывать существенное влияние на организм.

A.A.Marino развивает в своем обзоре теорию «нейроэндокриннозависимой промоции рака» техногенными ЭМП. Большое число работ свидетельствует об увеличении частоты лейкозов, особенно у детей, живущих в напряженной электромагнит­ной обстановке линий высоковольтных электропередач

Следует отличать нерегулируемые внешние воздействия от специальные воздействия ЭМП, вызывающие благоприятные реакции целенаправленно

 

13. Приложения

 Размещены на отдельных страницах сайта:

 Графические образы адаптационных реакций

 Паттерны психофизиологического состояния адаптационных реакци

 Оценка уровней реактивности по выраженности признаков напряженности в лейкоцитарной формуле